Я Альбине позвонила. Она сейчас приедет, нас всех заберёт.

И точно, вскоре приезжает Альбина, которую мне совсем не хочется беспокоить.

— Папу, спасите папу, — просит её Наташа со слезами на глазах.

Вижу, что она плакала. Это из-за страха и ужаса, который она пережила.

— Папу? Вот как? — приподнимает Альбина бровь и смотрит на меня.

— Да, папу, — киваю с улыбкой, которая быстро исчезает, когда я тревожу рану, усаживаясь в машину.

— Может, посмотрим? Здесь? — спрашивает Альбина с тревогой на лице.

— Нет, поехали. Можем до травмы, в принципе.

— Ещё чего. У нас самые лучшие специалисты. Сам же в курсе.

— Быстрее, — подгоняет её Наташа, а сама жмётся к Алёне.

Её ещё потряхивает, но, думаю, Алёне придётся с ней долго разговаривать насчёт случившегося. Может, даже к психологу сводить.

— Ну поехали, Наташенька, будем папу твоего спасать и перевязывать. Может быть, даже зашивать.

— В операционной?

— Ну нет, это не так серьёзно, как с мамой было, но тоже должен осмотреть хороший доктор.

— Папа самый лучший доктор. Он маму спас, — заявляет Наташа.

А Алёна сжимает мою руку и шепчет:

— Он всех нас спас. Всех.

Эпилог

Полтора года спустя

— Что это такое? — бросаю на стол Полозкову конверт с бумагами странного содержания.

— Ты где это взял? — вспыхивает он, вскакивая на ноги.

До этого расслабленно сидел в кресле, чувствуя себя хозяином положения. Ещё бы… столько доносов на зав отделением я ещё в своей жизни не видел. Видать, решил, что должность у него в кармане.

— Друзья передали.

— Какие друзья? Это противозаконно изымать такие бумаги…

— Из комитета по здравоохранению, Игорёк, — перебиваю. — Из комитета. Хочешь я тебе внеплановую аттестацию устрою?

— Ты не можешь!

— Спорим? — смотрю на Игоря, думая, что зависть с людьми творит. Ведь талантливый хирург, а до крысиной возни опускается. — Ты бы лучше дело занимался, а не подковёрными играми.

— Это не игры.

— Иначе назвать не могу. Прекращай наезжать на Иванова. Он тебя взрастил. Ты его творение. Так создателя убить вздумал? А насчёт зав отделения не беспокойся. Я не согласился. Но можешь готовить новую порцию доносов в мою сторону. А эти — спрячь и сожги.

Полозков стоит, открыв рот, а я выхожу из кабинета.

Да, профессор снова предложил мне сменить его на посту заведующим отделения, и я вновь отказался. Навряд ли он поставит на эту должность Игоря, понимает, что тот здесь устроит такой авторитаризм, что половина коллектива сбежит подальше. Останутся только те, кто привык начальство в гланды целовать. Но таких у нас немного.

А я… я, может, и подумаю над предложением профессора, но точно не сейчас.

Возле стойки Клёпина опять подкармливает Наташку конфетами.

— Мария Семёновна, спасибо, что поглядели за моей принцессой.

— Папа, а у бабы Маши тортик есть.

— Да-да, сегодня пациент выписывался, подарил. Может, чайку? — предлагает медсестра.

— О… чаёк — это надолго, но спасибо за приглашение. Нам к маме пора. Да, Наташ?

— Да!

Она встаёт рядом со мной и тайком пихает в рот ириску. Прячет за щекой, улыбается. Но я то вижу шоколад на её зубах.

Беру дочь за руку и вместе мы спускаемся в больничный сад, где с малышом гуляет Алёнка. Максимке всего два месяца. Он похож на маленького гномика в забавной шапочке, которую на него нацепила Алёна. Вообще ощущение, что мои девочки играют вместе в куклу. Иногда они Макса переодевают в разные наряды чуть ли не каждый час. Фактически после каждой смены подгузника. Такие забавные.

Наташка окончила первый класс. Она серьёзная и деловая, очень повзрослела за прошедшее время, и обожает маленького брата.

— Мамочка, он спит? — наклоняется над коляской.

— Уже нет. Но сейчас домой поедем и в машине заснёт. Я его покормила только что.

— А столбиком подержала? — уточняю.

— Ну, блин, — смеётся Алёна. — Не первый ребёнок. Конечно, подержала.

— Так семь лет прошло… восемь… забылось уже.

— Нет, — мотает она головой. Потом усмехается. — Хватит строить из себя педиатра. Ты хирург.

— Я папа в первую очередь.

И поскольку я всё пропустил с Натали, намерен с Максом наверстать по полной программе.

— Родители звонили? — уточняю, когда идём к машине. — Доехали нормально?

Между ними всё ещё слегка натянутые отношения, но они приезжали с внуком знакомиться, и мама помогала Алёнке, давая той отоспаться днём за бессонные ночи.

— Да, уже на такси до дома добрались. Всё хорошо. Теперь через три месяца мама приедет, я её пригласила. Ой… Ты не против? — неуверенно заканчивает.

А я наклоняюсь и коротко целую жену в губы.

— Что ты, я только за. Главное, чтоб тебе было комфортно.

— Мне комфортно.

С Пашей они больше не соприкасаются. И морок, надо сказать, с их глаз начал спадать не сразу. Алёна оказалась права насчёт капитального влияния Сокольникова.

Тот, кстати, получил условно за нападение на меня. Повезло и ему, и мне, что ранение не было тяжёлым. Плюс мне пришлось отказаться от части претензий, а ему — от отцовства. Теперь я один единственный официальный отец своей дочери. Наташе поменяли отчество с Павловны на Даниэлевна. И её больше ничего не связывает с этим человеком.

Но вот историю с Алёной я Сокольникову простить не могу, поэтому тянется и ещё будет долго тянуться разбирательство по причинению вреда здоровью, возможно его переквалифицируют во что-то другое. Юристы трудятся. Суды идут, но уже получено предписание, что ему нельзя приближаться ни к Натали, ни к Алёне.

В Питере он больше не появляется, и надеюсь, никогда не появится. Но если что… я на чеку!

Наша семья стала больше.

А на пальце Алёны красуется простое обручальное кольцо.

А в паспорте — новая фамилия Динарова.

Всё случилось так, как и должно было случиться много лет тому назад.

Мы приезжаем домой, как раз ко времени доставки из ресторана.

— Повод? Я что-то пропустила? — хмурится Алёна. — А… два месяца Максу? Да? Какое сегодня число? Я выпала…

— Ничего, любимая, я всегда рядом и всегда тебе напомню. И про число. И про повод.

— И я! И я! — скачет по кухне Натали.

И мы, переглянувшись, смеёмся.

Я держу сына на руках и думаю, что эта огромная квартира наполняется любовью и детским смехом, а наша жизнь счастливыми воспоминаниями и тёплыми моментами.

Жена будто бы читает мои мысли.

— Всё, как мы мечтали когда-то, — подходит Алёна и прижимается ко мне, смотря то на меня, то на нашего сына. — Да, любимый?

— Да! — это Наташа подбегает обнять нас.

— Всё так, — подтверждаю я.