– В отель.

И снова его губы нашли ее губы, а машина бесшумно тронулась с места, увозя их из прошлого – в будущее, которое Дамьен строил для нее, для себя, вопреки пророчествам и векам, силой одной простой, безусловной уверенности: она – его. Навсегда.

Глава 6. Шаг в вечность

Лифт на верхний этаж двигался бесшумно. Элиана прислонилась к зеркальной стене. Дамьен стоял рядом, его рука на ее талии. Дверь люкса открылась перед ними. В руках она сжимала дорожную сумку – скромный символ ее бегства из старой жизни.

В гостиной, залитой мягким светом, стоял Мариус. На столе перед ним лежали аккуратные папки с фамильным гербом – отчеты, сводки, дела из мира, пока чужого для Элианы. Его ледяные голубые глаза скользнули с сумки на лицо Дамьена.

Дамьен опередил его. Легкое прикосновение к плечу Элианы, голос теплый, нежный.

– Иди переоденься, милая. Я на девять заказал столик внизу, в ресторане у фонтанов.

Она взглянула на часы, улыбнулась, сбрасывая остатки напряжения:

– Хорошо. Успею даже душ принять.

Ее взгляд мельком скользнул по Мариусу и бумагам. Она направилась в спальню, сумку поставила у кровати.

Как только дверь в ванную прикрылась, а из-за нее донесся нарастающий гул воды, маска спала. Лед снова сковал черты Дамьена. Он повернулся к Мариусу, который уже стоял в ожидании, его поза была безупречно нейтральной, но взгляд – острым.

Дамьен сделал шаг ближе, его шепот был тише шума воды.

– Развод. Максимальное ускорение. Все каналы, все ресурсы. К нашему приезду домой ее фамилия должна быть чистой. Как стекло. Ни единой пылинки его влияния. Ни одного напоминания. Сотри все.

Слово «домой» прозвучало как приговор прошлому и декларация нового статуса.

Мариус кивнул, один раз, четко. Информация была усвоена, план действий ясен.

– Юрист уже в работе. Официальные документы будут готовы через 48 часов. Все финансовые привязки… разорваны и аннулированы.

Никаких лишних вопросов о «нем». Исчезновение должно быть юридически безупречным и финансово необратимым. Без крови. Только холодная эффективность и власть денег.

– Хорошо, – Дамьен бросил взгляд на дверь ванной. Шум воды был их ширмой.

Мариус не уходил. Он стоял, его безупречная выдержка лишь подчеркивала важность вопроса, который он задал тише, чем шелест страницы:

– Наши поиски, господин? Они… завершены? Вы нашли "то", что искали?»

Пророчество. Смерть. Спасение рода. Весь смысл их трехсотлетних скитаний висел в этих словах.

Дамьен замер. Его золотые глаза, только что такие твердые, утратили фокус. Он смотрел сквозь роскошь номера, сквозь века, на тысячи лиц, мелькнувших в его бесконечности. На тех, чьи жизни он видел от рассвета до заката. На вечную боль потери.

– Не знаю, Мариус, – ответил он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти человеческая усталость. – Не знаю, Она ли это… из пророчества. Но…

Он повернулся лицом к двери ванной, за которой булькала вода и была Элиана. В его взгляде вспыхнуло нечто новое – не жажда конца, а жажда продолжения.

– …но на ближайшие лет пятьдесят… поиски прекращены. Окончательно.

Он замолчал. Мысль, дикая и соблазнительная, пронзила его сознание: «А может… ее? Превратить? Дать Вечность… вместе?» Представил Элиану-вампиршу – те же янтарные глаза, но лишенные живого тепла, горящие холодным вампирским огнем. Тот же смех, но лишенный солнечной дрожи.

Дрожь пробежала по его спине. Нет. Это была бы не она. Это была бы пародия, пойманная в ловушку его проклятого бессмертия. Цена вечности рядом – ее человечность, ее солнце, сама ее жизнь, которую он начал ценить больше, чем свою собственную вечность.

– Распоряжения будут выполнены незамедлительно, господин, – произнес Мариус. Он склонился в почтительном, бесшумном поклоне и вышел, растворившись за дверью.

Дамьен остался один. Шум воды из ванной казался громче. Гул города за окном – назойливее. Он подошел к окну, глядя на вечерние огни, но видел не их. Он видел хрупкий силуэт за матовым стеклом, слышал смутный плеск воды. Он везет ее домой. В мир древней крови, интриг и вечной ночи. И самая большая опасность для нее теперь – не ее прошлое, а его собственный мир. И его собственная, неутоленная жажда вечности с ней.

Мысль о пророчестве не давала покоя, но рядом с ней она казалась призрачной. Реальностью было только тиканье часов, отсчитывающих минуты до ужина у фонтанов, и тяжелый камень сомнения на его древнем сердце.

Они спустились в скрытый внутренний дворик, куда вела отдельная лестница. Дамьен вел Элиану рукой под локоть, чувствуя легкую дрожь в ее пальцах. Она была в простом, но элегантном платье цвета темной лаванды. Выглядела хрупкой и немного потерянной среди этой подавляющей роскоши.

Дворик был волшебством. Небольшой, утопающий в тропических растениях, он вращался вокруг главного чуда – фонтана. Не помпезного, а изысканного.

Центральная стела из черного мрамора, по которой стекали тонкие струйки воды, как слезы, собирающиеся в круглый бассейн внизу. Вода подсвечивалась изнутри мягким синим светом, который отражался в тысячах брызг и в глазах Элианы, когда она их увидела. «Фонтан Слез» – прошептала она прочитанное где-то название.

– Наши места, – тихо сказал Дамьен, направляя ее к столику у самой воды. Не «лучшие в зале», а уединенные, скрытые высокими пальмами в кадках. Шум города сюда не долетал, только шелест листьев, плеск воды и тихая, меланхоличная живая музыка – виолончель соло.

Официант появился как тень. Дамьен заказал для нее – томленую телятину с трюфельным пюре, легкое белое вино из виноградников, которые он помнил молодыми лозами. Для себя – минеральную воду с лаймом и вид на ее лицо, озаренное синим светом фонтана.

Первые минуты были тихими. Она ковыряла вилкой, смотрела на воду, на свои отраженные в бассейне ноги. Дамьен не торопил. Он наблюдал, как синий свет играет в ее янтарных глазах, превращая их в бездонные аквамариновые озера. Как она осторожно пробует вино, и легкая дрожь в руке постепенно утихает.

– Спасибо, – сказала она вдруг, не поднимая глаз от тарелки. – За… все это. И за фонтан. Он… грустный, но красивый. Как будто плачет, но не от боли.

– От очищения, – поправил он мягко, протянув руку через стол. Его пальцы коснулись ее руки. Холодные, но твердые. – Вода всегда смывает старое. Оставляет чистое.

Она накрыла его руку своей, тепло встретилось с прохладой. Маленькая улыбка тронула ее губы.

Разговор оживился. Они говорили о пустяках – о вкусе