Руки скользили по скользкой коже, находили опору, теряли ее. Он прижал ее спиной к прохладной кафельной стене. Его губы спускались по ее мокрой шее, к ключице, к груди. Она вскинула руки, запутала пальцы в его мокрых волосах, запрокинув голову с тихим стоном, который потонул в шуме воды. Вода лилась на них, создавая ритм, под который бились «их» сердца.

Он поднял ее легко, ее ноги обвили его талию. Спина прижалась к кафелю. Движения были не яростными, как в первый раз, а осознанно-медленными. Каждое погружение – обещание. Каждое отступление – мольба. Он смотрел ей в глаза и видел только доверие и ответное пламя.

Напряжение нарастало, волна удовольствия поднималась из глубин. Ее рука, ища опору на мокрой, скользкой стене, прижалась ладонью к кафелю. Пальцы растопырились, впиваясь в гладкую поверхность, когда волна накрыла ее, сотрясая все тело немым криком экстаза. Она замерла так, дыша прерывисто, пока отголоски удовольствия бежали по нервам. На запотевшей, мокрой стене остался идеально четкий, распластанный отпечаток ее ладони и пальцев. Белый призрачный силуэт на темном мокром кафеле. Миг абсолютной отдачи и доверия, запечатленный навеки.

Дамьен медленно опустил ее на ноги. Его губы нашли ее мокрый лоб. Потом – место на стене, где остался отпечаток. Он прикоснулся ладонью к этому влажному следу ее страсти. Это была печать. Клятва помнить этот миг чистоты и силы. Клятва защищать ту, чья рука оставила этот знак доверия на стене его мира.

Они стояли под водой, обнявшись, дыхание постепенно выравнивалось. Пар заволакивал отпечаток, делая его призрачным, но он был там. Как метка начала. Как символ новой вечности, которую Дамьен строил не на пророчествах, а на этой хрупкой, сияющей, мокрой от воды, счастья и неведения женщине в его объятиях. Завтра – домой. К его древнему миру. Но сейчас – только пар, вода, ее тело, и отпечаток на стене, светящийся во тьме как маяк.

Глава 7. Убежище для дневного света

Трап частного лайнера убрали. Дверь закрылась с мягким шипением. Элиана смотрела в иллюминатор, наблюдая, как город превращается в светящуюся паутину и исчезает в облаках. Двигатели загудели ровным басом.

Она повернулась к Дамьену. Его длинные пальцы обхватили ножку хрустального бокала.

— Куда мы летим? — спросила она, садясь напротив, глаза блестели от возбуждения и легкой тревоги.

— Австралия, — ответил он просто, отхлебнув из бокала темно-рубиновую жидкость.

Элиана широко раскрыла глаза.

— Австралия?! Кенгуру, океан… другой конец света!

Он наблюдал за ней.

— Испугалась? — в его золотых глазах мелькнула невидимая тревога.

Она рассмеялась звонко.

— С тобой? Дамьен, с тобой я полечу хоть на самый край света! И обратно!

Ее рука потянулась через столик, коснувшись его пальцев.

Бортпроводник подал обед. Для Элианы — изысканное филе-миньон. Для Дамьена — только бокал с темной, почти черной жидкостью. Он вращал его в руке.

Элиана отложила вилку, смущенная.

— Ты… почему не ешь? Не голоден? — ее взгляд упал на бокал. — Или… только вино?

Дамьен почувствовал холод внутри. Он сделал глоток.

— Диета, — отмахнулся он быстро. — Желудок… капризничает. Врачи запретили твердую пищу пока. Лечусь.

Ложь горела на языке.

Она нахмурилась.

— Болен? Серьезно? Почему не сказал? Мы можем…

— Нет! — он резко перебил, потом смягчил тон. — Нет, милая. Ничего серьезного. Просто… старые болячки. Я расскажу. Позже.

Он не мог смотреть ей в глаза.

Самолет шел над океаном. Внизу лежали крошечные изумрудные острова. Закат заливал горизонт огнем.

— Смотри! — она восторженно тыкала пальцем в иллюминатор. — Островок! Как изумруд! А вон там — облако, прямо как дракон! О, Боже, Дамьен, это невероятно! Так высоко… так красиво!

Ее лицо светилось восхищением.

Дамьен наблюдал не за пейзажем. Он наблюдал за ней. За тем, как ее глаза отражают закат. За беззаботной улыбкой. За тем, как она просто живет этим моментом.

Он отхлебнул из бокала. Настоящую жизнь он черпал из ее света. Он знал, что час правды настанет. Но пока самолет нес их сквозь закатное небо, он позволял себе просто быть. Быть с ней. И пил свою диету, пряча тайну за темным хрусталем.

Самолет приземлился плавно, как корабль на спокойные воды. Мариус, безупречный и бесшумный, как всегда, появился первым, координируя встречу багажа и оформление.

Элиана вышла из прохладного салона в теплый, напоенный соленым океанским бризом воздух Австралии. Яркое солнце заставило ее прищуриться после полумрака полета.

Дамьен шел рядом, его темные очки скрывали глаза.

Роскошный, черный автомобиль с тонированными стеклами уже ждал у трапа. Мариус открыл дверь. Элиана погрузилась в прохладную кожаную глубину салона. Дамьен сел рядом. Мариус – рядом с водителем. Машина тронулась бесшумно.

Дорога из аэропорта была гипнотической. Сначала – широченные магистрали, потом – элегантные пригороды, и наконец – его район. Здесь воздух казался другим – дороже, тише.

За высокими оградами, за пышной зеленью, стояли особняки – настоящие дворцы современной архитектуры, стекла и стали, смелые формы.

Они свернули за кованые ворота с гербом. Автомобиль проехал по идеальному асфальту мимо безупречных газонов и экзотических деревьев, остановившись перед зданием. Оно не просто сверкало новизной. Оно веяло историей. Казалось, вписано в ландшафт не годами, а веками. Монументальное, из темного камня и старого, благородного дерева, с огромными окнами и колоннами, увитыми вековыми розами. Современность здесь была лишь тонким слоем лака на древнем могуществе. Рядом с соседними шедеврами архитектуры этот дом выглядел не просто богатым – он выглядел вечным.

— Успешный бизнес? — прошептала Элиана, глядя на фасад. — Похоже, ты не просто хорошо зарабатываешь, а… владеешь половиной мира.

Дамьен лишь усмехнулся в ответ, помогая ей выйти.

Внутри было прохладно и тихо. Высокие потолки, темный паркет, блестящий как зеркало, массивная лестница.

В просторной гостиной, купавшейся в мягком свете люстр, их уже ждала безупречная шеренга слуг.

Во главе стоял пожилой дворецкий, прямой, как стрела, облаченный в безукоризненный фрак.

Рядом с ним, чуть поодаль, стояла главная горничная – женщина лет сорока на вид, в строгом темном платье и безупречно белом фартуке, ее волосы были туго убраны в пучок. Хотя ее взгляд был опущен в пол, Элиана отчетливо ощутила на себе его мгновенное, острое, словно игла, прикосновение, прежде чем глаза горничной снова скромно опустились.

Чуть дальше располагался повар, крупный мужчина с невозмутимым лицом; его мощные руки, привыкшие к тяжелым сковородам и кастрюлям, выдавали скрытую силу.

Замыкал ряд садовник