могу салат латук и помидоры. А тако люблю поливать острым соусом.

В KFC тоже неплохо. Хотя мама говорит, что приличную часть цены там составляют куриные кости. А еще мне очень нравится «Вендис», потому что в бургерах из их долларового меню есть бекон и иногда мама разрешает мне взять мороженое, если у нее есть купон.

Мое любимое место – «Чик-фил-Эй». Они находятся только в торговых центрах и закрыты по воскресеньям, потому что все клиенты в церкви. Мама никогда не разрешает там есть, говорит, что у них слишком дорого. Но у них возле входа почти всегда стоит милая дама с бесплатными образцами.

Обычно я беру один, потом прошу еще для моего брата. Но его тоже ем я. Куриные наггетсы восхитительны. Когда я навещаю бабушку в Абилине или она приезжает сюда, мы ходим в торговый центр только ради «Чик-фил-Эй». Наггетсы продаются в бело-красной картонной коробочке. Так больше никто не делает. Если бы коробки не были такими жирными, я бы оставлял их себе и держал там всякие вещи.

– Ну что ты ковыряешься в еде?! – рявкает на меня мама. – Есть не хочешь?

– Мы в «Макдоналдсе» уже четвертый раз за неделю, – говорю я.

– И что?

– Не знаю. Моему желудку это не нравится.

В последнее время у меня очень сильно болит живот. Как будто кто-то тычет ножом. Я постоянно говорю маме, но она не ведет меня к врачу, потому что у нас нет страховки.

– Большинство детей ели бы в «Макдоналдсе» каждый вечер! – возмущается она.

– Мадонась! – кричит Форд, потом хлопает в ладоши и смеется.

– Видишь? Что я и говорила.

– Я плохо себя чувствую.

– Ты думаешь, это из-за еды?

– Не знаю. В школе я читал статью о том, что слишком много фастфуда вредно для здоровья.

– Ну вот, началось. Ты прочитал одну статью, и теперь ты мистер Всезнайка! Ты теперь врач? Нет! Никакой ты не врач! Хватит быть ипохондриком.

– Никакой я не ипохондрик.

Еще бы знать, что это такое.

– Ну подумай. Еда дешевая, верно? Это значит, что владельцы не могут тратить много денег на хорошие свежие продукты. А что, если тут даже нет настоящего мяса?

– Глупости какие-то. Нормальная еда. Все в ней как надо. В бургере есть хлеб, мясо и сыр. А к картофелю фри добавляются овощи.

– Звучит сомнительно.

– Да что ты знаешь? Ничего! Я уже говорила это раньше и повторю еще раз: когда ты начнешь платить за еду, ты сможешь выбирать, где мы будем есть.

На следующий вечер мама снова ведет нас с Фордом в «Макдоналдс», как будто пытается что-то доказать.

– Почему мы снова здесь? – спрашиваю я.

– Я тебя не понимаю. Большинство детей готовы на что угодно, лишь бы есть бургеры и картошку фри каждый вечер.

– Ну, я не такой, как большинство детей.

– Это уж точно!

На кассе мама заказывает для нас с Фордом. Она всегда так делает. Выбора у нас нет. Она никогда не заказывает мне без лука, и каждый раз приходится выбирать кусочки. Пока я убираю весь лук, бургер остывает. Хлеб по-прежнему отдает луком. Противно.

– Закажешь мне без лука? Пожалуйста.

– Не будь таким сложным, – огрызается мама. – Пойди найди место.

Я нахожу столик неподалеку.

– Без лука! – кричу я, когда она делает заказ. И замечаю кое-что странное. Когда кассирша называет сумму заказа, мама не достает наличные или чековую книжку. Она опять расплачивается каким-то купоном или ваучером.

– Что это было? Чем ты расплатилась? – спрашиваю я, когда она садится.

– Не лезь не в свое дело, – говорит она, закатывая глаза.

Несколько недель спустя мы посещаем прачечную самообслуживания. Я перекладываю одежду из стиральной машины в сушилку. Мама берет несколько четвертаков, чтобы позвонить по телефону. Я притворяюсь, что не слушаю, но на самом деле слушаю.

– Я звоню, чтобы подать жалобу, – говорит мама. – Кассир в вашем магазине был очень груб со мной. Мой сын заказал простой бургер, без сыра. Видите ли, у него аллергия.

– Что? – удивляюсь я. – Нет у меня никакой аллергии.

Мама шлепает меня по руке, жестами показывая, чтобы я молчал.

– Все верно, у него непереносимость лактозы. Ужасное заболевание. В любом случае в бургере, который ему достался, был сыр. Когда я вернула его кассиру и объяснила, в чем дело, я вежливо попросила ее исправить ошибку. Знаете, что она сделала? Она накричала на меня!

Моя мама лжет. У меня нет аллергии на сыр. И ни один кассир не кричал на нее. Если бы кто-то отважился, она накричала бы в ответ.

– Да, мэм. Я тоже была шокирована. Мы всей семьей часто бываем в вашем заведении, не менее двух раз в неделю. Я не могу понять, почему кассир был так груб со мной. Но я подумала, что вам следует знать. Это действительно испортило мне впечатление, и я просто не знаю, смогу ли вернуться… О? Вы сможете? Ну, я не знаю. Это было так ужасно. Возможно, я расскажу кому-нибудь из своих друзей в церкви. Правда? Это было бы чудесно. Да. Да. Вот мой адрес…

Мама и Сэм говорят, что я должен зарабатывать себе на жизнь. Вот почему я готовлю, убираю и пылесошу, слежу за Фордом, стираю, выношу мусор и проверяю почту. От почтового ящика у нас только один ключ. Поэтому он у меня на связке ключей. Моя обязанность – проверять почту каждый день. Если я этого не делаю, мне устраивают неприятности.

Может, это чрезмерное любопытство, но я поглядываю, что нам приходит. Каждое письмо. Глупо, но я продолжаю надеяться, что получу извещение о выигрыше в лотерею. Но этого никогда не происходит. Никто даже писем мне не присылает. Ну, кроме бабушки. А сегодня среди просроченных счетов и чего-то от налоговой службы выделяются два конверта.

Один из «Макдоналдса», второй из «Тако Белл». Я уже десятки раз видел эти письма в нашем почтовом ящике, но всегда думал, что это реклама, и не обращал внимания. Теперь же я думаю, как это связано с маминым недавним телефонным разговором.

Письмо из «Тако Белл» плохо запечатано. Должно быть, из-за сырости клей разошелся. Я осматриваюсь, убеждаюсь, что у почтовых ящиков я один, затем заглядываю внутрь.

Там письмо с извинениями за плохое обслуживание клиентов. И пять ваучеров на бесплатное питание. Голова идет кругом. Так и подмывает открыть другое письмо. Но я этого не делаю. Вместо этого я кладу письмо и ваучеры обратно, как они были, облизываю конверт и запечатываю его. Придя домой, я оставляю почту на