Хочется сказать ей, что она не такая уж особенная, просто родилась в хорошей семье. Вдруг возникает мысль схватить девочку за волосы или пнуть. Поступить с ней так же, как Сэм поступает с мамой. Я сдерживаюсь. Я не такой. Я никогда не ударил бы девушку. Никогда. Мне тяжело даже думать об этом. Я задаюсь вопросом, не злой ли я. Только ничего не могу с собой поделать. Иногда я не могу контролировать свои мысли.

Девчонки начинают смеяться над бывшей подругой. Отвратительно. Только какая-то часть меня все еще хочет быть на их месте. Ну или, скорее, хочет иметь столько же денег.

Будь у меня деньги, я не стал бы плохо относиться к бедным. Не понимаю, почему люди ведут себя так, будто бедность – это болезнь, как будто это неправильно или что-то такое. Быть бедным трудно. Быть богатым легко.

Две девчонки даже не смотрят на кассиршу, когда отдают ей деньги за обед. Могу поспорить, что они совершенно не задумываются о деньгах и о том, откуда они берутся. Родители, наверное, дают им по двадцать баксов в день и глазом не моргают. А меня каждый день мутит, когда подходит моя очередь на кассе. Ненавижу это ощущение.

Я перепробовал множество способов безболезненно сообщить о моем участии в программе бесплатных обедов. Ни один из них не сработал. Вот однажды я написал на бумаге свою фамилию и «Программа бесплатных обедов». Я протянул бумагу кассирше, надеясь, что она прочтет и никто из окружающих ничего не заподозрит. А она сказала: «Ой, милый. Я забыла дома очки. Можешь мне это прочитать?» Не сработало.

На прошлой неделе я пытался стать последним в очереди. Сколько бы раз я ни повторял: «Иди передо мной», учеников становилось все больше. В итоге у меня было всего две минуты, чтобы поесть до звонка.

Сегодня я придумал другое. Я подхожу к кассе, указываю на красную папку и говорю: «Страница 14. Рекс Огл». Кассирша кивает. Хотя она и медлительна, потому что стара, все равно получается быстрее, чем обычно. Она берет красную папку, находит нужную страницу и ставит галочку напротив моей фамилии.

Не сразу понимаю, что это подействовало. Получилось! Отлично! Мне не нужно было ничего говорить – я ненавижу эти слова, из-за которых чувствую себя попрошайкой: «бесплатный обед».

Радуюсь я, наверное, секунды две. Когда я ухожу, ученики позади меня спрашивают:

– Что в красной папке?

Я не оглядываюсь. Наклоняю голову и бегу, пока мистер Лопес не кричит:

– В кафетерии бегать запрещено, Огл!

Как будто этого было недостаточно: за столиком Лиама снова не оказывается места.

– В следующий раз приходи пораньше, – говорит он. Дерек одаривает меня злобной ухмылкой.

Тодд и Зак сидят за соседним столиком. Там только одно свободное место. Другой парень пытается его занять, но я подбегаю и успеваю первым.

– Извини.

– Чувак, представляешь, какая форма отвратительная? – говорит Тодд.

– Джерси обтягивающие, – говорит Зак.

– Какие джерси? – интересуюсь я.

– Наша футбольная форма.

Лиам меняется местами, чтобы сесть к нам.

– Так здорово, что мы все попали в команду. Будет весело.

– Знаю. Жду не дождусь нашей первой игры, – говорит Тодд. – Все эти чирлидерши будут болеть за нас.

– Может быть, они позволят нам чего-нибудь, – ухмыляется Зак, ощупывая грудь руками. – Я слышал, футболистам легко закадрить чирлидерш.

– А ты, Огл? – спрашивает Лиам. – Я думал, ты тоже будешь играть.

Внутри все сжимается. Я думаю о мамином синяке под глазом, о вмятине в стене. Я отправляю в рот два кусочка картошки, показывая жестом, что не могу говорить, пока жую. Не знаю, что сказать. Только не правду. Наконец я отвечаю:

– Футбол – это не совсем мое.

– Ну я же тебе сказал, – говорит Зак Тодду.

– Что сказал?

– Что ты струсишь. Ты всегда так делаешь.

– Нет, – возражаю я.

– Да. Как в тот раз в скейт-парке. Ты не стал заезжать на рампу.

– Я подвернул лодыжку.

– Не важно, – говорит Зак, закатывая глаза.

Мои друзья хихикают. Ненавижу, когда надо мной смеются. Поэтому я говорю кое-что, чего не стоило говорить.

– По крайней мере, я не закрашиваю прыщи косметикой.

Тодд и Лиам хохочут, показывая пальцами. Зак заставил меня пообещать, что я никому не расскажу. А я никогда не нарушаю своих обещаний. Обычно.

Зачем было надо мной насмехаться?

Зак злится и краснеет, сжав кулаки, как будто собирается меня ударить. Если бы он это сделал, был бы прав. Я чувствую, как все мое тело напрягается, как в моменты, когда меня собирается ударить мама или Сэм.

Но Зак этого не делает. Он просто говорит:

– Да пошел ты, дармоед. Вали обратно за границу.

Теперь Лиам и Тодд смеются надо мной.

– Как скажешь, красотка, – говорю я.

– Грязноволосый, – шипит Зак.

Лиам и Тодд хохочут до колик, они краснеют, как клубника. Я тоже пытаюсь рассмеяться, как будто мне это кажется забавным. Наверное, чтобы соответствовать. Хотя это странно – смеяться над собой, над тем плохим словом, которым, как я знаю, люди называют бабушку. Она рассказывала мне сказки. Поэтому смеяться над этим словом как-то неправильно.

Зак понимает, что победил, и расслабляется, улыбаясь. Интересно, все ли друзья так жестоки друг к другу?

На следующий день ребята сидят за другим столиком. Я подхожу к ним. Между Тоддом и Лиамом есть свободное место. Когда я собираюсь сесть, Дерек заявляет:

– Ты не можешь здесь сидеть. Места только для футболистов.

– Какая разница.

Я все равно сажусь.

Дерек встает и говорит:

– Я серьезно. Тебе нельзя здесь сидеть.

Я поворачиваюсь к Лиаму, Тодду и Заку, надеясь, что друзья поддержат меня, скажут, что это круто. Лиам смотрит на свои ботинки. Тодд открывает книгу и начинает перелистывать страницы.

– Все, как он сказал, – говорит Зак, ударяясь с Дереком кулаками.

В средней школе важно иметь место. Это означает, что у тебя есть друзья. Популярные ребята сидят за одним столом. Футболисты вместе. Чирлидерши тоже. Музыканты сидят в одном месте, сотрудники школьной газеты и ежегодника – в другом. У религиозных детей есть свой столик. Как и у учеников, которые играют в «Подземелья и драконы». Так устроена столовая.

У каждого есть свое место. Кроме меня.

Белый кролик

– Как дела в средней школе? – спрашивает Бенни. Он мой сосед по «Виста Нуэва». У него грязно-рыжие волосы и веснушки по всему телу. Он на два класса младше меня, но мы оба любим персонажей «Броска кобры» и хеви-метал, так что время от времени проводим время вместе.

– Ужас, – говорю я, втыкая