из ее глаз и ушей. Она зовет меня, ждет, когда я воспользуюсь ею, но я этого не делаю. Я пока не трачу на нее свою силу.

Вместо этого я хватаю ее за подбородок и поднимаю на ноги. Она сопротивляется, но она слаба, очень слаба.

— Его кровь моя, — шиплю я ей в лицо. — И ты заплатишь за это.

— Слишком поздно, его кровь внутри меня, — выплевывает она, кровь стекает по ее губам.

— Ты права, — размышляю я, но затем улыбаюсь и сосредотачиваюсь на ее крови, и я даю волю своим силам, взывая к тому, что принадлежит мне - крови моей пары. Она воет, и от этого бьются стекла и зеркала, когда я выдираю из нее каждую каплю и призываю ее к себе. Она плывет через расстояние между нами и впитывается в мою кожу. Я чувствую ужас и замешательство толпы, когда они видят мою силу, которой не видели веками. — Но больше нет. В тебе не осталось ни единого ее следа. У тебя нет власти над ним. Я позабочусь об этом.

Я смотрю, как она пытается уползти. Смеясь, я прижимаю пятку к ее спине, прижимая ее к земле, и оглядываюсь вокруг. — Каково наказание для тех, кто пьет у других без согласия? — Никто не отвечает, и моя ухмылка становится шире. — Это старый закон, поэтому я прощаю вам недостаток знаний. Тем не менее, ваше невежество ее не спасет. — Снова наклоняясь, я поворачиваю ее голову и хватаю за клыки, вырывая их изо рта.

Ее крик разрывает мои барабанные перепонки, но они быстро заживают, когда я снова швыряю ее на пол, где она воет и прикрывает рот, зная, что это значит.

— Ты больше никогда не прикоснешься к тому, что тебе не принадлежит, — говорю я ей.

Я обрекла ее на долгую, мучительную смерть без возможности исцелить себя или снова ощутить вкус другого.

Оставляя ее там, где она кричит и горит изнутри, я сжимаю рукой ее клыки и смотрю на потрясенных гостей. — Пусть это будет предупреждением для всех, кто думает, что может предъявить права в моем дворе. Эти люди мои. Их сердца, души, тела и кровь принадлежат мне. Если вы хотя бы взгляните на них неправильно, я разорву вас на куски и буду купаться в вашей крови, пока буду трахать их. — Я улыбаюсь.

Возвращаясь к Озису, я приседаю перед ним на корточки и протягиваю ему ее клыки. — Любовь моя, она никогда больше не прикоснется к тебе.

Он улыбается и страстно целует меня. — Я люблю тебя.

— Музыка! — кричит Нэйтер, ухмыляясь мне, когда я хватаю Озиса за голову и откидываю ее назад, пока он не начинает стонать для меня.

Его паре.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТПЕРВАЯ

ЛИК

Я с благоговением наблюдал за своей парой, когда она защищала моего брата, лишив жизни другого человека в своей ревности и гневе. Ее сила затопила комнату, и мне не стыдно признаться, что это заставило меня затопить свои брюки семенем.

Я не жалею о том, что она сделала, и она тоже, когда гордо целует Озиса, заявляя на него права, но мы все равно становимся ближе. Теперь они увидели, на что она способна, и не совершат ошибки, набросившись на нее напрямую. Я почти вижу предательство и планы, скрывающиеся за их коварными фасадами.

Все они настороже, и придворную женщину, которая посмела прикоснуться к мужчине нашей королевы, нашему брату, уводят прочь, как непослушного ребенка. Остальные сомкнули ряды и ждут, и мы тоже. У них нет опоры. Эта женщина напала неспровоцированно и выпила без согласия, так что Алтея имела право как его пара защищать его и добиваться возмездия. Однако это не значит, что они легко воспримут это. Они пришли сюда, чтобы найти доказательства наших так называемых преступлений и свергнуть нас, чтобы они могли реализовать свою власть в нашем дворе. Они будут использовать все в своих интересах.

Обеспокоенный происходящим, я быстро перекидываюсь и, кивнув Нэйтеру, поднимаюсь к потолку, зависая вне поля зрения, где они не смогут поймать меня в темноте, пока я слушаю.

Если кто-нибудь попытается напасть на мою королеву, он погибнет от моего яда.

Пока я жду, я плету замысловатую паутину, пряду свой шелк и сбрасываю его со стропил. Она не закроет весь угол комнаты, но мне нужно что-то делать, а писать имя моей пары шелком - хорошая трата времени. Как только это сделано, и я свисаю с края, я не могу не искать ее одобрения. Как будто почувствовав меня, она встает на колени на подушках и ищет меня. Как всегда, она смотрит в темноте прямо на меня, ее глаза загораются, когда она видит свое имя. Любовь укрепляет нашу связь.

Я собираюсь спуститься, чтобы увидеть ее, когда что-то мелькает перед моими многочисленными глазами, и предупреждающая вибрация поднимает шерсть на моих лапах.

Я замечаю вампира, пытающегося проскользнуть мимо моей пары и братьев, когда в его руках поблескивает что-то серебряное. Она еще не видела его, поэтому я вдалбливаю им в головы свое предупреждение, но сам уже двигаюсь. Пролетев по потолку, я приземляюсь прямо за ним, как раз в тот момент, когда он бросается на мою пару. Одной лапой сжимаю его руку, а другую вонзаю в плечо, когда я поднимаю его в воздух. Его крики наполняют комнату, когда его кровь стекает по моим ногам. Клинок, который он собирался вонзить в сердце моей пары, падает на пол.

— Она была его сестрой, — говорю я остальным по связи, чувствуя его намерения и эмоции сквозь кровь, пропитавшую мою шерсть. — Он собирался убить Алтею за это.

Нэйтер медленно встает, свирепо глядя на него. — Какой двор предъявит на него права? — выкрикивает он.

Ответа нет, поэтому Нэйтер ухмыляется. — Никто? Ваш двор не желает предъявлять иск брату умирающей женщины, которая также нарушила наши правила этим вечером. Глупый самец, теперь ты тоже умрешь. — Он смотрит на Алтею, которая просто кивает из своего гнезда из подушек. На мгновение я колеблюсь, но потом вижу ее жажду крови и возбуждение, когда она наблюдает за мной.

Она хочет посмотреть, как я убью его.

Она хочет видеть, как ее партнер защищает ее.

Она такая порочная крошка.

Я поднимаю его выше, так что