коленях, когда он останавливается передо мной, слезы текут по его лицу. В его руке появляется нож, и я бросаю взгляд на нее, а затем снова на него.

— Ответь мне! — Приказываю я, слова наполнены агонией, и остальные в комнате кричат от моей боли.

Меня снова предал тот, кто должен был любить меня.

— Ты предал меня, — шепчу я, но знаю, что он слышит это. — Точно так же, как партнер до тебя.

Он шатается, как будто я физически ранила его, его лицо искажается от боли.

— Моя королева, — хрипло произносит он, и я чувствую его собственную боль, его ненависть к самому себе, пронзающую его, когда он опускается ближе к полу. — Мне жаль, что я позволил ей прикоснуться ко мне. Мне жаль, что я не смог остановить ее. Она попробовала мою кровь. Я не хотел, чтобы она это сделала, я не хочу, чтобы кто-либо прикасался ко мне, кроме тебя, моей пары, моей королевы, но это случилось. Я предлагаю себя тебе в наказание. Я приношу свои извинения. Каждый дюйм моего тела принадлежит тебе. Я докажу это.

Мое сердце замирает от боли и собственнического чувства. Я знаю, что он никогда бы не предал меня, но это не мешает вновь открыться старым ранам и инстинкту сопричастности.

Он распахивает рубашку, отбрасывает ее и прижимает нож к груди. Я разинула рот, когда он вонзает лезвие себе в грудину, разрывая кожу и кость. Из толпы раздаются вздохи и крики, но я не отвожу от него глаз.

Моя пара.

Он проделывает дыру у себя в груди, окровавленный нож падает на пол, и с криком засовывает руку в рану. Быстро моргая, я наблюдаю, как он шарит в собственной грудной клетке и с криком вырывает свое сердце на свободу.

Бьющийся, окровавленный орган лежит у него на ладони.

— Это всегда было твоим. Возьми это, моя королева, потому что без тебя оно все равно перестало бы биться. Возьми мое сердце и знай, что я люблю тебя, — умоляет он, его тело сотрясается от потери крови и отсутствия сердца.

Он умирает.

Я поднимаюсь на ноги и подхожу к нему. Он откидывает голову назад, и даже после смерти я чувствую его любовь, его одержимость и его благоговейный трепет передо мной.

— Я люблю тебя, моя королева. Возьми это и сделай своим еще раз.

Я опускаюсь перед ним на колени, зная, что все взгляды прикованы ко мне.

Наклоняясь, я облизываю бьющийся орган, удерживая его взгляд, пока он задыхается и умирает, и в крови я вижу правду. Я вижу, как женщина хватает его сзади и вонзает клыки в шею, прежде чем он успевает отреагировать. Она пыталась заявить права и получить власть при нашем дворе, чтобы быть шпионкой. Я чувствую его отвращение, его ненависть, когда он бьется и пытается убежать.

— Я скорее умру, чем причиню тебе боль, — шепчет он.

Поднимаю голову, мои губы испачканы его кровью, я встречаюсь с его глазами, которые теряют свой блеск.

— Моя королева, пожалуйста. — Я слышу, как другие в моей голове умоляют меня спасти его... простить его.

Губы Озиса шевелятся, когда жизнь покидает его. — Моя судьба в твоих руках. Прости, любовь моя. Прости меня, в этой жизни или в следующей.

Я нежно беру его сердце, держа его в руке, и оно начинает обмякать. Я ловлю его и прижимаюсь губами к его губам, возвращая его сердце обратно в тело. Он кричит, прижимаясь ко мне, извиваясь, когда я целую его.

Я ощущаю вкус смерти на его губах, его душа готова уйти. — Ты мой. Я приказываю тебе жить и быть связанной со мной навсегда. Мне не нужно твое сердце, если оно не в этом теле, — заявляю я громко, чтобы все слышали. — Ты мой, Озис, и это сердце тоже. Теперь дыши, — требую я. — Живи.

Он вздрагивает, его глаза снова наполняются жизнью. — Моя королева, — шепчет он. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я ему в губы, а затем вонзаю клыки в его шею, смывая пятно от чужого прикосновения. Несмотря на потерю крови, он со стоном притягивает меня ближе.

— Да, сделай меня своим. Пожалуйста, моя королева, — умоляет он, выгибая спину, когда дарит мне свое наслаждение. Когда я отстраняюсь, я нежно целую его, опуская на землю, и быстро надрезаю запястье, затем прижимаю его к его губам, чтобы дать ему насытиться. Подняв голову, я оглядываю комнату, отмечая ужас, желание и тоску на лицах людей.

— Подойдите и будьте с ним, — я требую от других моих партнеров. Они появляются, и я отвожу запястье назад и встаю, оставляя Озиса под их защитой, пока я нацеливаюсь на женщину, которая посмела прикоснуться к моей паре.

Толпа расступается, когда я неторопливо пробираюсь сквозь них, образуя разомкнутый круг вокруг женщины. Возможно, она сделала это по приказу, или она просто воспользовалась возможностью, жадная до власти и продвижения, но это не имеет значения. Ее двор и друзья предали ее, оставив стоять одну с кровью моей пары на губах. Она выглядит испуганной, наблюдая, как я подхожу ближе, но затем вызывающе вздергивает подбородок.

Она красивая, с короткими волосами и высокой гибкой фигурой, но я уничтожу ее за то, что она посмела прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

— Он был вкусным. Я чувствовала, как сильно он этого хотел, — насмехается она.

Дура.

Жестоко улыбаясь, я останавливаюсь перед ней, замечая, как она вздрагивает от выражения моего лица, изо всех сил пытаясь встретиться со мной взглядом и удержаться на ногах вопреки моей силе, и это даже без моих попыток, поэтому я на этот раз даю волю чувствам.

Моя сила наполняет меня, заставляя мою кожу светиться изнутри, и с криком она падает на колени - как и каждый человек на этом балу. Я позволяю ей расти, и она кричит.

— Пожалуйста, прости меня! — плачет она, опускаясь на четвереньки, чтобы избежать моего гнева.

Это не сработает. Она прикоснулась к тому, что принадлежит мне.

Она попробовала то, что принадлежит мне.

— Твои извинения здесь ничего не значат, — говорю я, мой раскатистый голос наполнен силой и гневом. — Ты прикоснулась к тому, что принадлежит мне. Ты посмела попробовать мою пару. Мою пару! Я рычу, и она кричит, кровь льется