наступает настоящее улучшение отношений между Советским Союзом и США. Меня особенно тронуло тo, что американцы очень довольны тем, что визит Л.И. Брежнева проходит хорошо. В разговорах со мной мои американские коллеги высказывали одобрение достигнутым соглашением о развитии культурных связей между нашими народами. Я много встречался с американскими музыкантами, артистами и другими представителями культурной общественности. Во всех беседах со мной американцы проявляли большой интерес к советской музыкальной культуре. Все интересуются нашими композиторами. Везу очень много приветов нашим музыкантам».

После этого он ответил на вопрос о том, как в Америке относятся к произведениям советских симфонистов: «На мой взгляд, очень хорошо. В местных музыкальных кругах нет такой точки зрения, что симфония как таковая будто бы становится анахронизмом, устарела и надо искать какие-то другие формы. Американские музыканты, наоборот, подчеркивали, что у симфонии большое будущее, и приводили в доказательство симфоническое творчество советских композиторов». Последовал ответ на вопрос о творческих планах: «Работаю все время. По дороге в Америку в Копенгагене закончил свой 14-й квартет, буквально за несколько часов до отъезда из Дании. Пока еще живу им. Хочется поскорее вернуться, разучить его и исполнить…»

Байдашин закончил свой репортаж, «услышав будущего зов» (Пастернак): «Покидаю великого композитора с чувством, которое, судя по всему, испытал каждый, кто хоть однажды с ним встречался. Просто и емко это выразил д-р Ирвен Уэйл, профессор русского языка и литертуры Северо-Западного университета. После встречи с Д. Шостаковичем он сказал корреспонденту „Нью-Йорк таймс“: „У меня такое чувство, что я говорил с самим Бетховеным“. Теперь, полвека спустя, можно добавить, что доктор И. Уейл (Irwin Weil) не просто „говорил“ с Шостаковичем, в течение трех дней официального пребывания в Иллинойсе он был его официальным переводчиком»[331].

Этот материал был на ура воспринят в компетентных советских кругах. Накануне его публикации, 21 июня, редколлегия «Советской культуры» решает подготовить отклики выдающихся деятелей культуры и искусства на визит Брежнева в США. Творческим отделам поручено подобрать для откликов «кандидатуры из наиболее ответственных и крупнейших деятелей культуры и искусства». 22 июня главный редактор газеты Алексей Владимирович Романов настаивает на «организации» откликов: «Всем отделам в течение 22–24 июня с.г. подготовить отклики видных деятелей искусства». Отклик Шостаковича поэтому имел огромную ценность. Ведь во время визита Л.И. Брежнева в США, так же как и в 1959 г после визита Хрущева, он лично находился в цитадели империализма в момент этого исторического саммита[332].

Со своей стороны, ФБР в итоговом меморандуме о поездке ШДД отмечало, что 5 июля 1973 г. источник (его фамилия по понятным причинам засекречена) сообщил о том, что «он провел время с ШОСТАКОВИЧЕМ во время его трехдневного пребывания в Университета Нортвестерн и был осведомлен о его деятельности в районе Эванстоуна. Этот источник сообщил об отсутствии необычной деятельности со стороны ШОСТАКОВИЧА, а также любых действий гостей или индивидуумов, которые могли подвергнуть опасности Шостаковича или его супругу во время их визита в университет». Отчет подстроен под заказчика. Раз от ФБР требовалось не допустить, во-первых, «шпионской» деятельности гостя и людей вокруг него, а во-вторых, предотвратить провокации по отношению к нему, к его супруге и их имуществу (чемоданам), то поставленные задачи были успешно выполнены. В отчете также докладывается о том, что газеты не зафиксировали никаких проколов и провалов. Этим подтверждается, что разведка и контрразведка во всех странах мира всегда работала, работает и будет продолжать активно работать в том числе с материалами из открытых источников информации. Ну а если в газетах ничего нет о скандалах и провокациях, то, значит, действительно все в порядке.

В течение полувека после смерти Дмитрия Шостаковича многим почитателям его таланта, некоторым исследователям его жизни и творчества этот композитор будет представляться каким-то тайным советским диссидентом, внутренним эмигрантом, люто ненавидевшим советскую власть и всю свою жизнь ждавшим ареста и этапирования на ГУЛАГ. Это мифическая теория о «чемоданчике Шостаковича» стала достоянием поп-культуры. В другой области массового интеллектуального сознания также укрепилась вера в то, что Шостакович чуть ли не шифровал в своей музыке антисоветские послания современникам и потомкам. Документы ФБР даже отдаленными намеками не подтверждают такую трактовку политической биографии, а тем более творчества композитора. О творчестве там вообще ни слова. Спецслужбы США видели в Шостаковиче официальное лицо из коммунистической сверхдержавы, важную персону, по сути государственного деятеля очень высокого ранга, которому на территории США по статусу полагалась специальная охрана и гарантированное особо бережное отношение. Так что в этом американские власти полностью совпали с оценкой Шостаковича, которая будет дана в подписанном Брежневым, Подгорным, Косыгиным, Андроповым и другими советским лидерами некрологе. Шостакович – «верный сын коммунистической партии» и «видный государственный и общественный деятель».

Для истории советско-американских музыкальных связей важен и другой итог успешного, без проколов и скандалов, визита Шостаковича. Советские композиторы, музыканты, музыковеды будут продолжать ездить в США вплоть до нового резкого обострения отношений между двумя странами осенью 1979 г. вслед за серией «провокаций» против советских гастролеров и вводом «ограниченного контингента советских войск» в Демократическую Республику Афганистан. Не успеет Дмитрий Дмитриевич вернуться в Москву, как 6 сентября 1973 г. МИД СССР сообщит Госдепартаменту о том, что 25 октября в США на две недели выезжают Карэн Хачатурян и Андрей Эшпай. Цель поездки: посещение консерваторий, симфонических и камерных концертов, встречи с композиторами в трех-четырех городах. На этот раз Госдепартамент, у которого не было щадящих гостей инструкций из Белого дома, даст политически коннотированную информацию о кандидатах на визы: «Эшпай был одним из подписавших письмо, опубликованное в „Советской культуре“ 4 сентября. В письме содержится протест против публикаций Сахарова в западной прессе с критикой советской политики. Среди других подписавших были Арам Хачатурян, Дмитрий Кабалевский и Дмитрий Шостакович. К.С. Хачатуряна среди подписавших это письмо нет». Карэн Суренович и не должен был подписывать это письмо, потому что его номенклатурный статус был ниже ранга того же Эшпая. Все перечисленные деятели были секретарями правления СК СССР и обязаны подписывать декларации, подобное антисахаровской. Разумеется, в документах на поездку в США К.С. Хачатурян не должен был рассказывать о своей работе в годы Великой Отечественной библиотекарем в ансамбле песни и пляски НКВД. Шостакович, подписывая это печально знаменитое письмо, уже мог не волноваться, впустят его в Америку или запретят въезд, заподозрят ли его в «связях с разведкой» или нет.

Визит в США стал для него последней зарубежной поездкой. Диагноз американских врачей действительно окажется приговором. Досье ФБР на Дмитрия Дмитриевича будет закрыто. Навсегда. Правда, с пометой «хранить вечно».