но увеличилось число детей купцов и мещан. Видимо, помещики в основном удовлетворили потребности в грамотных слугах, а возможно, убедились, что это оборачивается против них самих.

В 1790-х гг. произошли изменения не только в социальном составе школяров, но уменьшилось и число учащихся в малых школах. Тенденция к этому, видимо, проявилась еще раньше, ибо в 1789 г. Екатерина в специальном рескрипте выговаривала главнокомандующего Москвы за «толь малые успехи в заведении народных школ в Московской столице» и «столь ограниченное число учеников в школе». Могла ли августейшая ревнительница просвещения уследить за всеми своими неразумными подданными, если даже попечитель училища в Козлове, на Тамбовщине, принародно «шумел», что все училища вредны и их надо закрыть? На той же Тамбовщине родители не хотели отдавать детей в школы, их направляли туда в принудительном порядке через полицию. Понять родителей можно, так как уровень обучения, особенно в провинциальных городах, был настолько низок, что до 4-го класса добиралась лишь малая толика поступивших в 1-й класс, а заканчивали его одиночки. Три фактора лежали в основе такой, парадоксальной в общем-то, ситуации, характерной не для одного Козлова. Во-первых, в российских реалиях произошел постепенный отход от добросовестно разработанных Янковичем принципов и методики обучения. Во-вторых, учителями в большинстве случаев являлись воспитанники духовных семинарий, не обладавшие требуемым «Руководством учителям первого и второго классов» уровнем знаний. В-третьих, крайне негативно на общем состоянии школ отражалось стремление властей содержать их «без отягощения казны». Что и происходило на практике – казна вообще не отпускала никаких средств для содержания созданных властями же школ. В последнем факторе заключалась, пожалуй, главная трудность основания всероссийской сети народных училищ с оптимальным количеством учащихся. Это была одна из негативных сторон политики абсолютизма, направленной на сохранение и укрепление господствующего положения дворянства.

Подтверждением существования двойных стандартов служит открытый по инициативе М. М. Хераскова в 1776 г. дворянский Благородный пансион при Московском университете. Питомцы его учились в университете или его гимназии, но жили в отдельном «пансионе». В 1783 г. Благородный пансион обрел самостоятельность и стал общеобразовательной, с шестилетним обучением, школой для дворян, куда принимались дети от 6 до 14 лет.

В пансионе изучались юридические и естественные науки, история и литература, статистика и домоводство, философия и языки. Были уроки музыки, танцев, верховой езды и даже артиллерии. Предметы эти не являлись обязательными, каждый выбирал дисциплину «по способностям». Обязательным было лишь «основательное познание христианского закона» с конкретной целью – «во время брожения умов» в Старом и Новом Свете быть «оплотом против безверия Вольтеров, Дидеротов и Даламберов». Разумеется, большинство воспитанников пансиона становились этим «оплотом», но не все. Среди его питомцев – А. С. Грибоедов, М. Ю. Лермонтов, М. П. Бестужев-Рюмин, П. Г. Каховский, Н. М. Муравьёв, И. Д. Якушкин, Н. И. Тургенев, В. Ф. Раевский и др. Такая идеологическая поляризация объяснима: желающие питомцы имели ничем не ограниченную возможность слушать лекции передовых профессоров университета, находиться в среде разночинного студенчества, пронизанного неприятием официального духа самодержавия и крепостничества.

Довольно распространенной формой образования во второй половине века были частные пансионы, в которых обучались дети дворян среднего достатка и чиновников невысокого ранга. Существовали они главным образом в Москве и Петербурге, а их организаторами являлись иностранцы, чаще всего с низким уровнем знаний. Обеспокоенное этим обстоятельством, Главное училищное правление в 1787 г. обязало желающих открыть частный пансион представлять дипломы на право преподавания или сдавать экзамены в специально созданных комиссиях. Эти меры положительно сказались на качестве обучения. На 1801 г. в стране насчитывалось 48 пансионов с 1125 учениками и 169 учителями.

Еще один путь получения образования в рассматриваемое время – домашнее воспитание с приглашенными учителями, гувернерами и гувернантками. Здесь также были свои особенности. Если верхушка дворянства имела средства приглашать высококвалифицированных специалистов из числа иностранцев и россиян, благодаря чему дети аристократов имели возможность получить хорошее образование, то обучение детей низших слоев дворянства осуществлялось на крайне неудовлетворительном уровне. Вральманы, Цифиркины и Кутейкины – персонажи из фонвизинского «Недоросля» – самый распространенный тип «учителя» в их усадьбах.

При всем очевидном несовершенстве домашнего образования, не всегда качественного обучения в пансионах, они имели и свои плюсы. Главный из них – сокращение числа неграмотных дворян, увеличение числа все чаще обращающихся к книгам, журналам.

Одновременно к концу XVIII в. уменьшились шансы на получение образования детей низших сословий. Например, солдатские дети oтнынe могли обучаться только в солдатских школах. Для детей из купечества в Москве стараниями И. И. Бецкого открылось специализированное Коммерческое училище – все с той же целью воспитания «новой породы» людей. Бецкой совершил еще одно благородное дело, основав в Москве Воспитательный дом для незаконнорожденных детей и подкидышей.

Всего к началу XIX в. в России насчитывалось около 500 светского характера учебных заведений с 45–48 тыс. учащихся. Кроме того, в стране действовали 66 духовных семинарий и школ, в которых обучались 20 393 человека. Цифры впечатляющие и свидетельствуют о сделанном с начала века громадном шаге в развитии образования в стране. Однако при соотнесении их с общей численностью населения России гипноз цифр блекнет. А могло быть по-иному, если бы не был закрыт путь в школы крепостным крестьянам и если бы государство не жалело средств.

Суть происшедших в XVIII в. перемен в развитии школ и образования не только в приведенных количественных показателях. Главное принципиальное достижение в этой области культуры России состоит в том, что в стране постепенно складывалась система светской школы, к концу века включавшая в себя все три её ступени: начальную, среднюю и высшую. Второе: на базе Московского университета, университетских гимназий, Учительского института налажена подготовка кадров учителей для всех типов русских школ (специальных и общеобразовательных). Третье: по всем изучавшимся в учебных заведениях дисциплинам написаны и изданы свои, отечественные учебники. Четвертое: создана русская научная и научно-техническая терминология, выражавшая понятия каждой из наук. Усилиями прежде всего М. В. Ломоносова и других отечественных ученых были раз и навсегда сняты сомнения всяких «немцев» о самой возможности существования какой-либо науки с ее особой терминологией на русском языке.

К концу века установившийся сословный характер общеобразовательной и специальной школы закреплял право на образование как сословную привилегию дворянства и духовенства. Доступ в среднюю и особенно в высшую школу выходцам из непривилегированных сословий был предельно затруднен.

§ 3. Наука

С успехами образования органически связано развитие науки, отвечающей потребностям укрепляющегося капиталистического уклада. У деловых людей, вовлеченных в промышленное производство, сферу торговли, появилась практическая заинтересованность в науке и ее результатах. Явление это явственно прослеживается именно со второй половины XVIII в. Одно из доказательств тому – статья «О купеческом звании вообще и о принадлежащих купцам навыкам» в журнале «Новые ежемесячные сочинения» (l788).

Ее автор, отражая требования времени, пишет, что для обучения купцов потребны «коммерц-политика», «история естественная и физика», «механика», «визирование, или наука счислением мерительная» (топография) и т. д.

В