– Цык! Три куста терновых! Цык!

Начало было положено.

– Три домишки новых! Цык!

Я перестала дышать.

– Три дорожки от ворот! Цык!

Даже сердце мое прекратило биться.

– Сделай третий поворот! Цык!

Ладони вспотели. А что сейчас чувствовал Лайелл?

– Третья горка в третий день! Цык!

В третий час положит тень!

Я осмелилась сделать вдох.

– Третий шаг от тени этой! Цык!

Это невозможно. Я покосилась на Лайелла – он улыбался.

– Рой отсюда до рассвета! Три куста терновых! Цык!

– Тени, он это уже говорил, – еле слышно простонал Делано. – И я не знаю, как заставить его сказать эту карту правильно.

– Дед был тем еще шутником, – усмехнулся Лайелл. – Правда, шутки у него были довольно злобные. Это детская считалочка, принятая на Островах. Да-да, и дед научил ей птицу… Надо сказать, у него получилось.

Да заткнул бы этого попугая уже кто-нибудь. Я села прямо на пол рядом с креслом Лайелла. Но мы ничего не потеряли, ведь так? Мы даже приобрели?

– Смешно, – безразличным голосом подтвердил Зак. – И что, больше эта птица нам ничего не выдаст?

– Думаю, нет, – Лайелл пожал плечами и нашел мою безжизненную ладонь. – Мозги у него, как ни крути, все же птичьи. Даже вы не сможете его заставить при всех своих методах. Да, мистер Спиногрыз?

Глава двадцать первая

– Я же не виноват, в конце-то концов, что мне досталась эта империя?

Да никто Зака и не обвинял. Мало ли, какие у кого родители.

– Я ведь был совсем мелким, отсюда и прозвище.

Мне показалось, с помощью Кости он отлично справляется с наследством.

– А как теперь быть с Моржовым Хреном? – спросила я, расправляя складки на пиджаке. Меньше всего я могла ожидать, что мой багаж пополнится на два чемодана: Кости прислал мне все вещи вместе с Ко – или Бо, потому что отпустили обоих. Это Ифрикия.

– Будем дальше искать, – вздохнул Зак и устало почесал шею. – Знали бы вы, как мне надоело работать на кладбище, но где-то этот клад должен всплыть?

– Кстати, – оживился Лайелл, – по поводу всплытия, это идея. Вы не учитывали, что трупы, которые не успели оставить какое-то завещание, скажем, утопленники…

Аэропорт был в нескольких милях от города, и в окно машины я видела далекую россыпь огней. С неба то и дело сыпались красные и зеленые искорки, вспыхивал посадочный прожектор, и я будто слышала ровное гудение двигателей.

Я молчала – нечего было мне говорить. И не смотрела на Делано, которому Зак подарил штаны и все остальное. Правда, Делано хромал, потому что размер ноги у Зака был меньше, но право, какие мелочи. Я тоже планировала слегка похудеть под подарки Кости.

В аэропорту была суета. Не та, которая бывает у нас – напряженная и упорядоченная, а такой, управляемый хаос. Кто-то бежал, кто-то орал, кто-то тащил кучу барахла, кого-то вели заботливые полицейские то ли на выход, то ли в тюрьму. Мы встали в очередь, и Зак нервно откланялся: обилие людей в форме доставляло ему объяснимый дискомфорт.

– Я думал, вы летите первым классом, – наконец подал голос Делано.

– Смысл? – пожала плечами я. – Мне терпимо и в экономе.

Лайелл прошел регистрацию гораздо быстрее меня – бизнес-класс для пассажира с особыми потребностями накладывал на авиакомпанию свои обязательства. Мне нормально было и в экономе, но так, по крайней мере, не в очереди. В салоне у меня было место впереди, а среди кучи людей, каждый из которых намеревался пролезть вперед остальных, приходилось несладко. Делано было хуже: ему постоянно отдавливали и без того страдающие ноги.

– Не жалеете?

– Что вы ко мне привязались? – огрызнулась я и невежливо растолкала напирающих сзади людей. Меня закономерно обругали. – Ифрикия мне понравилась. Думаю, я еще не раз приеду сюда.

Я поставила сумки на ленту, отдала документы и приготовилась кривляться перед девушкой за стойкой. Довольно обычное явление, мы для них все на одно лицо. Обошлось, сотрудница была опытной. Избавившись от багажа, я поспешила к Лайеллу. Идет ли Делано за мной, я не знала, но по лицу брата догадалась, что да.

– Теперь вы уже не сможете остаться?

– С какой стати? – вспылила я и повернулась на полпути. – Да, не смогу, потому что багаж ушел, на рейс я зарегистрирована и моя неявка моментом слижет весь профит от этой поездки. Да? И чего ради? Пары ночей?

Делано многозначительно смотрел в сторону. Я тоже полюбопытствовала, что он мог там увидеть – да ничего, семью с таким количеством детей, что, скорее всего, при регистрации их просто устали бы пересчитывать.

– Вы уже скучаете по Ифрикии.

– Я приеду еще, не обязательно в Гануа. Здесь множество стран, и все интересные.

Я только что прямым текстом не предложила Делано разнообразить наши поиски. Он упорно делал вид, что меня не понимает. Сейчас на него что-то нашло, и мне это не нравилось.

– Давайте прощаться. Мой вам совет, сэр, не упускайте возможности, чтобы не пришлось о них после жалеть.

Рука у Делано была теплой, а пожатие каким-то вялым. Устал, а быть может, не слишком хотел с нами ручкаться. Если так разобраться, мы обставили его, сами того не желая. А птица – ну, птица осталась за новой хозяйкой. Мы решили, что так справедливо, а Зак не возражал.

– До свидания, доктор Крэсвелл, доктор Крэсвелл, – официально проворчал Делано и, не говоря больше ни слова, пошел к выходу из аэропорта, и я не стала смотреть ему вслед.

Мы встали в очередь на паспортный контроль. Тут же к нам подбежала девушка в форме авиакомпании и провела нас обоих к отдельной стойке – меня как сопровождающее лицо. Потом она что-то сказала сотруднику в окошке, тот кивнул, девушка жестом попросила нас подождать.

– Надеюсь, она не пошла за полицией, – я кусала губы. Все шло настолько хорошо, что непременно должна была случиться задница. – Может, нам сунули что в багаж?

Но оказалось, мне всего лишь поменяли билет на бизнес. Мелочь, а приятно. И все же…

Мне предстояло сделать шаг, за которым не будет возврата. Будет, но сложный, практически экстренный. Что-то держало меня на этой земле – ее неясное очарование.

– Будем рады видеть вас снова, – улыбнулся сотрудник контроля.

– Да-да, обязательно, – и мне показалось, что на глазах у меня выступают слезы.

Лайелл меня не трогал. Я много поездила, столько стран, столько ярких картинок и впечатлений, а здесь, в Гануа, я сделала от силы десяток некачественных фотографий. За панорамным окном была ночь, по