твердил мне Делано, шампур ему куда хочешь, и кстати, где он? Я здесь, а его нет? Или тот сомнительный запах был усыпляющим газом на случай, если я вдруг некрепко сплю, а не тем, о чем я подумала?

Тени, мое мягкое место отказывается от этого договора. С меня хватит и приключений, и поисков клада. Сейчас меня как того пьяницу начнут макать головой в таз с вопросом «где жемчуг», а потом пригласят на дружеский ужин, только не в качестве гостя, а в качестве блюда.

Где мы едем?

Дорога была относительно ровной. Выбоины попадались, но редко. Значит, из пригорода мы выехали, и теперь меня везут неизвестно куда. В племя какое-нибудь, лихое и очень голодное.

Выкинув из головы истерический хаос, я попыталась размышлять трезво. Это не та машина, в которой мы ехали с Делано, я лежу, спокойно вытянув ноги – микроавтобус? А жаль, потому что я помнила, что бросила нож куда-то в салон, когда клаксоном распугивала обезьян. Не то чтобы мне помог этот нож, но…

Телефон! Могла бы, я бы подпрыгнула от счастья, я же сунула телефон под циновку, а меня, как я понимала, вытащили как я была и законопатили в нашу палатку. Воздуха маловато, и сейчас, подумав об этом, я резко приказала себе перестать, пока не накрыла паническая атака. Никто еще не умер от того, что был завернут в паршивый брезент, конечно, всегда можно стать номером один, но это не мой случай точно.

Изворачиваться было невероятно тяжело. Кто бы ни усердствовал надо мной, поработал на совесть. Видимо, еще скотчем обмотал, чтобы наверняка, но не стретч-пленкой, тогда бы я задохнулась. Я ерзала по циновке спиной, пытаясь нащупать…

Есть! Мой телефон, и главное теперь извлечь его из-под себя же. Я закусила губу, подождала, пока руку отпустит судорога, дала себе слово начать заниматься нормальным спортом, а не так, чтобы пару миль трусцой два раза в неделю, и начала переворачиваться. Если до того я мечтала скорее приехать на место погребально-кулинарного костра, то сейчас я молилась, чтобы мы опять встали в пробку. И чтобы никто не заметил, как я копошусь, потому что решат, что у меня должна быть истерика, а раз ее нет – точно что-то задумала.

Чтобы придать себе сил, я выдумывала казнь для Делано. Фантастическая тварь, это все из-за денег. Знал наверняка, что дед спрятал, или не дед, но дед не нашел, и тут до меня вдруг дошло, что на клад должен иметь право тот, кому принадлежит проклятая птица. Лайелл не предусмотрел, а может, напротив, сделал это специально, он же сказал, что нотариус чуть с ума не сошел, когда узнал про драгоценности…

Стоп. Я даже руку остановила буквально в полдюйма от телефона. Зак же сказал, что они все описывали. Нотариус был в шоке, Лайелл не стал бы мне врать, а нотариус притворяться, это ведь очевидно, и Зак не знал, что-то не так со всем этим, что?

Об этом подумаем после, оборвала себя я и усилием воли подцепила телефон, но трудности только начинались. Я лежала плечом прямо на нем, придавила его основательно, пальцы скользили, мне нужно было подвинуться. Если сейчас кто-то спросит, скажу, что я хочу в туалет. Естественное желание, может, даже развяжут, но до этого надо вытащить телефон, а куда мне его деть, когда у меня все в обтяжку?

Когда я наконец подцепила телефон, замерла и задержала дыхание. Если сорвется, придется сначала, а я еще упихала его дальше, второго шанса может не быть. Тени, поняла я вдруг, нотариус полагал, что мы не распознаем в куче всякого барахла драгоценности и они загонят их вместе с кладбищенским приблудами. Это Ифрикия, не щелкай, съедят.

Я сжимала в руке телефон. Звонить я не могла, если к тому, как я бултыхалась в палатке, отнеслись снисходительно, то к голосу точно прислушаются. А что я могу? Отправить сообщение? Можно попробовать, но у меня мелькнула идея получше. То, что меня похитили, факт, но искать меня могут до тех пор, пока и кости мои обглодают. А на телефоне есть геометки. И если я отправлю Лайеллу фото, он обязательно поймет, что не так. Плевать, что на фото будет чернота, у него будут координаты. Если не спалят сразу, я смогу конкретизировать.

Я отправила первую фотку и выключила звук, если Лайелл решит уточнить, не намек ли это на то, что я прибила Делано и теперь мне нужен совет, куда спрятать труп. Но Лайелл не отвечал, экран был мертвый.

«Меня похитили и куда-то везут».

Сообщение загрузилось, но отправлено не было. Сеть, нет сети, и я закусила от досады губу. Но ладно, я могу делать фото с координатами до тех пор, пока машина не остановится. Я считала до шестидесяти, делала новое фото стенки палатки и кидала в мессенджер, который все еще был неактивен. На машине, наверное, стояла глушилка, вещь бесполезная, но не тогда, когда не хочешь, чтобы тебя отследили по сигналу телефона. Для спутников не помеха, а я молодец.

«И я не знаю, где Делано».

Последнюю фотку я сделала, когда шины зашуршали по гравию, потом скрепя сердце сунула телефон под циновку. Мессенджер сам все отправит, но главное, чтобы не поняли ничего, иначе или убьют поскорее, или, что вероятнее, отвезут в другое место. Влипла я крепко, но вот когда? Из-за Делано или дело все же не в нем?

Машина остановилась, дверь хлопнула. Раздались незнакомые голоса, а потом меня потащили наружу.

– Головой осторожнее! – рявкнула я, и от неожиданности меня чуть не уронили, но стали поделикатнее и на землю опустили, будто разбить боялись. Затем меня начали разворачивать, и я прикидывала, какие именно из знакомых рож увижу. Нотариус? Делано? Сукин сын.

Я зажмурилась от яркого света, а проморгавшись, рассмотрела насупленные мафиозные хари. Один – местный, раскрашенный, и я решила, что его интересуют драгоценности, второй – я обозвала его шариком – в костюме и черных очках. Из рта у него торчала сигара, на шее болталась толстая золотая цепь.

– Как вас зовут? – спросил местный и почесал голову под охапкой перьев. Шарик кивнул.

– Вам для меню? – уточнила я. – А еще одна сигара у вас есть? Это подлинник или контрафакт? Если подлинник, то давайте.

К моему удивлению, Шарик щелкнул пальцами, к нему тотчас подлетел мой старый знакомый – тот самый мальчишка, который за нами следил. У него был подбит правый глаз, и то ли это был отличительный признак