необычного там как будто не происходило. Пожар в квартале в ясную солнечную погоду, в одиннадцать часов утра – это было трудно вообразить. Не было ни сирен, ни машин с зеваками, ни колокольного звона, ни шипения пневматических тормозов. Ник подумал, что это дети затеяли какую-то игру.

– Чудесный завтрак, – сказала Кэрол. – Я в восторге. Сейчас только и вздремнуть.

– Так за чем дело стало? – сказала Джоанна. – У нас свободная комната наверху. Пусть дети поиграют, а вы вздремнете перед отъездом.

– Правда, – сказал Ник. – В самом деле.

– Да Кэрол просто шутит, – сказал Роберт. – Нам никак нельзя. Правда, Кэрол? – Роберт посмотрел на нее.

– Ну нет, конечно, – сказала Кэрол и рассмеялась. – Но все было чудесно, как всегда. Поздний завтрак без шампанского.

– Самое лучшее, – сказал Ник.

Ник бросил пить шесть лет назад, после того как был арестован за вождение в нетрезвом виде. Он пошел с кем-то на собрание анонимных алкоголиков, решил, что это как раз для него, и стал ходить каждый вечер – а то и по два раза, – и через два месяца желание пить его покинуло, как он выразился, – словно никогда его и не было. Но даже теперь, хотя и не пьет, он время от времени ходит на собрания.

– Кстати, о пьянстве, – сказал Роберт. – Джо, ты помнишь Гарри Шустера – доктора Гарри Шустера, он стал специалистом по пересадке костного мозга – не спрашивай как, – но помнишь тот рождественский вечер, когда он поругался с женой?

– Мэрилин, – сказала Джоанна. – Мэрилин Шустер. Давно ее не вспоминала.

– Правильно, Мэрилин, – сказал Роберт. – Он решил, что она напилась и строит глазки…

Он сделал паузу, чтобы Джоанна смогла закончить:

– Биллу.

– Биллу, правильно, – сказал Роберт. – В общем, сначала они ругались, потом она бросила ключи от машины на пол и сказала: «Так и рули тогда, раз ты такой трезвый, умный и надежный». И вот, Гарри – они приехали на двух машинах, он тогда был интерном в больнице – Гарри вышел, проехал на ее машине два квартала, поставил ее, вернулся за своей машиной, проехал на ней два квартала, остановился, пересел в ее машину, проехал два квартала, перешел в свою машину, проехал немного дальше, поставил ее, вернулся к ее машине, проехал на ней несколько кварталов, и так далее.

Все засмеялись. Ник тоже смеялся. Это действительно было смешно. Ник в свое время наслушался пьяных историй, но эта была с интересным вывертом.

– Короче говоря, – сказал Роберт, – чтобы не тянуть, таким образом он пригнал обе машины домой. Чтобы проехать пять миль, ему понадобилось часа два-три. Он входит в дом, а там за столом Мэрилин со стаканом в руке. Кто-то отвез ее домой. «С Рождеством тебя», – говорит она, когда Гарри входит… думаю, он ей врезал.

Кэрол присвистнула.

– Всем было видно, что у них не сложится, – сказала Джоанна. – Оба хотели жить на полную катушку. Годом позже они были там же на рождественском вечере, только с другими партнерами.

– Сколько я ездил пьяным, – сказал Ник и покачал головой. – А попался всего раз.

– Вам везло, – сказала Джоанна.

– И кому-то еще повезло, – сказал Ник. – Повезло другим водителям на дороге.

– Я просидел ночь в тюрьме, – сказал Ник. – И этого мне хватило. Тогда и завязал. Это был вытрезвитель. Утром пришел врач. Доктор Форрестер, помню, – он вызывал каждого в маленький кабинет для короткого осмотра. С фонариком смотрел тебе в глаза, приказывал вытянуть руки ладонями вверх, проверял пульс, слушал сердце. Проводил короткую беседу о твоем пьянстве и сообщал, в каком часу утра тебя могут выпустить. Сказал, что я смогу выйти в одиннадцать часов. Я сказал: «Доктор, нельзя ли мне выйти пораньше, разрешите?» – «Что за спешка?» – сказал он. «В одиннадцать я должен быть в церкви. Я женюсь».

– И что он на это сказал? – спросила Кэрол.

– «Убирайтесь отсюда, почтенный. Но не забывайте этого, слышите?» И я не забыл. Я перестал пить. Не выпил ни капли даже на свадебном приеме в тот день. Ни капли. Это для меня закончилось. Я был очень испуган. Иногда требуется что-то такое, настоящее потрясение для нервной системы, чтобы до тебя дошло.

– Моего младшего брата чуть не насмерть задавил пьяный водитель, – сказал Роберт. – Он до сих пор весь в проволоках и может ходить только в корсете.

– Кому последний кофе? – сказала Джоанна.

– Мне чуть-чуть, если можно, – сказала Кэрол. – Нам правда пора собирать детей и в дорогу.

Ник посмотрел в окно – по улице проехали несколько машин. По тротуару торопливо шли люди. Он вспомнил, что Дженни с подругой говорили о пожаре, но, черт возьми, если пожар, то где сирены и пожарные машины? Он стал было подниматься из-за стола, но передумал.

– Кошмар, – сказал он. – Помню, когда я еще пил и у меня случился, как это называют, алкогольный эпилептический припадок, я упал и ударился головой о журнальный столик. К счастью, произошло это в кабинете врача. Я очнулся на кровати, у него в кабинете, и Пегги, моя тогдашняя жена, стояла, нагнувшись надо мной, вместе с врачом и сестрой. Пегги звала меня по имени. На голове у меня была большая повязка… как тюрбан. Доктор сказал, что это мой первый припадок, но не будет последним, если продолжу пить. Я сказал ему, что намек понял. Но я это только сказал. Я и не собирался бросать. Сказал себе и жене, что это просто нервы… стресс… поэтому обморок… Но в тот вечер у нас с Пегги были гости. Мы планировали этот вечер недели две, и непонятно было, как можно отменить это в последний момент и всех огорчить. Представляете? Ничего отменять мы не стали, все гости пришли, а я еще в повязке. Весь вечер я держал в руке стаканчик водки. Я сказал гостям, что ушиб голову о дверь машины.

– Сколько еще времени вы продолжали пить? – спросила Кэрол.

– Довольно долго. Около года. Пока меня не забрали в тот вечер.

– Когда мы познакомились, он был трезвый, – сказала Джоанна и покраснела, словно сообщила что-то неуместное.

Ник поднес руку к затылку Джоанны, взял в пальцы прядку волос и покрутил между пальцами. По тротуару за окном шли люди. Большинство были в рубашках и блузках. Мужчина нес девочку на плечах.

– Я бросил пить за год до того, как познакомился с Джоанной, – сказал Ник, как будто это было необходимо довести до их сведения.

– Расскажи о твоем брате, милый, – сказала Джоанна.

Ник отозвался не сразу. Он убрал руку от затылка Джоанны.

– Что с ним было? – подавшись к нему, спросил