ни я. Мэри Райс вернулась на работу, только работала теперь днями, в конторе, и я видел, как она уходила из дома по утрам и возвращалась в начале шестого. Свет у нее гас около десяти. Занавески в детской комнате были постоянно задернуты, а дверь, я полагаю, хотя не видел, – закрыта.

Как-то в субботу, под конец марта, я вышел во двор, чтобы вынуть вторые рамы. Услышал шум, посмотрел и увидел, что Мэри Райс вскапывает землю позади дома. Она была в брюках, свитере и в летней шляпе.

– Здравствуйте, – сказал я.

– Здравствуйте, – отозвалась она. – Кажется, я поторопилась. Но у меня полно времени, понимаете? А на пакете написано, что сейчас как раз пора. – Она вынула из кармана пакет с семенами. – В прошлом году дети ходили по соседям, продавали семена. Я разгребала ящики и наткнулась на эти пакеты.

Я не сказал, что у нас на кухне тоже их пакетики с семенами.

– Мы с женой давно собирались пригласить вас на обед, – сказал я. – Не заглянете как-нибудь вечерком? Может быть, сегодня, если свободны?

– Почему бы нет. Да. Но я даже не знаю, как вас зовут. И вашу жену.

Я сказал ей и спросил:

– В шесть часов вам удобно?

– Когда? А, да. В шесть – отлично. – Она положила ладони на рукоять лопаты и нажала. – Я пока закончу с семенами. В шесть приду. Благодарю.

Я ушел в дом, сказать Дотти насчет обеда. Вынул из шкафа тарелки и серебро. И когда потом выглянул, Мэри Райс уже не было в саду.

Перевод В. Голышева

Хулиганы[76]

Кэрол и Роберт Норрис были старыми друзьями жены Ника Джоанны. Они познакомились много лет назад, задолго до того, как она встретилась с Ником. Познакомились еще в те времена, когда она была замужем за Биллом Дейли. В те дни они четверо – Кэрол и Роберт, Джоанна и Билл – были молодоженами и аспирантами на факультете искусств. Они жили в одном доме, большом доме на Капитолийском холме в Сиэтле, совместно платили за комнаты и общий туалет. Часто ели вместе и засиживались допоздна за вином и беседой. Давали друг другу свои работы для чтения и критики. А в последний год совместного житья – еще до появления Ника – купили парусную лодку и в летние месяцы плавали на ней по озеру Вашингтон. «Хорошие времена и плохие, веселые и тяжелые», – второй раз за утро сказал со смехом Роберт, оглядывая друзей за столом.

Это было воскресным утром; они сидели вокруг стола на кухне у Ника и Джоанны в Абердине, ели копченого лосося, омлет и бейглы со сливочным сыром. Лосося этого Ник поймал прошлым летом, отдал упаковать под вакуумом и хранил в морозильнике. Ему было приятно, когда Джоанна сказала Кэрол и Роберту, что эту рыбу он поймал сам. Она знала даже или утверждала, что знает, сколько весила эта рыба. «Она весила шестнадцать фунтов», – сказала она, и польщенный Ник засмеялся. Ник вынул рыбу из морозильника накануне вечером, после того как позвонила Кэрол, поговорила с Джоанной и сказала, что они с Робертом и их дочерью Дженни, проезжая через город, хотели бы заглянуть к ним.

– А теперь можно уйти? – спросила Дженни. – Мы хотим покататься на скейтбордах.

– Скейтборды в машине, – сказала Меган, подруга Дженни.

– Отнесите ваши тарелки в раковину, – сказал Роберт. – А потом, пожалуйста, катайтесь. Только недалеко. Тут, по соседству. И будьте осторожны.

– Это ничего? – спросила Кэрол.

– Ну конечно, – сказала Джоанна. – Прекрасно. Жаль, у меня нет скейтборда. Я пошла бы кататься с ними.

– Но больше хорошие времена, – продолжал Роберт свои воспоминания о студенческих днях. – Правда? – сказал он, поймав взгляд Джоанны, и улыбнулся.

Джоанна кивнула.

– Да, были дни, – сказала Кэрол.

У Ника было ощущение, что Джоанна хочет спросить что-то о Билле Дейли. Но она не спросила. Она улыбнулась, несколько задержав улыбку на лице, и спросила, кому добавить кофе.

– Спасибо, я не откажусь, – сказал Роберт.

Кэрол сказала: «Нет», – и накрыла чашку ладонью.

Ник помотал головой.

– Так расскажите о ловле лосося, – сказал Роберт Нику.

– Особенно рассказывать нечего, – сказал Ник. – Встаешь пораньше, идешь к воде и, если ветра нет, и не льет на тебя с неба, и рыба зашла, и снасти в порядке, может быть поклев. Если повезет, есть шансы вытащить рыбу с каждой четвертой поклевки. Некоторые посвящают этому жизнь. Я немного ужу в летние месяцы – и только.

– Вы удите с лодки или как? – спросил Роберт, как будто вопрос возник у него с запозданием.

Нику показалось, что на самом деле Роберту это неинтересно, но счел нужным ответить, раз уж завел этот разговор.

– У меня лодка. Стоит на причале.

Роберт задумчиво кивнул. Джоанна налила ему кофе, Роберт посмотрел на нее и улыбнулся.

– Спасибо, милая, – сказал он.

Ник и Джоанна встречались с Кэрол и Робертом примерно раз в полгода – по правде говоря, чаще, чем хотелось бы Нику. Не потому, что они ему не нравились, – нравились. Даже больше, чем все другие друзья Джоанны, с которыми он был знаком. Ему нравился едкий юмор Роберта, его манера преподносить событие в таком свете, что оно выглядело, вероятно, смешнее, чем в действительности. И Кэрол ему нравилась. Она была хорошенькая, веселая и время от времени еще писала акрилом – одну ее картину, подарок, они повесили в спальне. Кэрол была неизменно приветлива с Ником, когда они оказывались в компании. Но бывало, когда Роберт и Джоанна предавались воспоминаниям о прошлом, Ник невольно поглядывал на Кэрол в другом конце комнаты, а она, поймав его взгляд, улыбалась и чуть покачивала головой, словно все эти разговоры о прошлом совершенно бессодержательны.

И все же изредка, когда они встречались, Ник невольно чувствовал, что о нем выносится молчаливое суждение, что Роберт, если не Кэрол, все еще винит его за то, что разрушил брак Джоанны с Биллом и их счастливую четверку.

Они встречались в Абердине по меньшей мере дважды в год: раз в начале лета и снова – ближе к концу. Роберт, Кэрол и Дженни, их десятилетняя дочь, заворачивали в город по дороге к дождевому лесу на полуострове Олимпик. Там, в местности, называвшейся Агат-Бич, был знакомый коттедж, и Дженни искала агаты, складывала в кожаный мешочек, чтобы шлифовать потом в Сиэтле.

Они никогда не оставались ночевать у Ника и Джоанны – Ник сообразил, что им никогда и не предлагали остаться, хотя, если бы он проявил инициативу,