То, чего ты хочешь, не имеет значения, Элария и никогда не имело. Ты эрида. Ты Дарр. Ты выросла в мире, где «хочу» не учитывается, потому что оно мешает делу. Твоя жизнь не принадлежит тебе в той мере, в какой ты себе это вообразила.

Он делает шаг ближе, останавливается слишком близко, нависая надо мной.

— Ты не имеешь права на гордость. Не имеешь права на мнение. Всё, что у тебя есть, — это то, что тебе позволят. И если для выбора принца потребуется стоять у его ног, ты будешь стоять. Если потребуется улыбаться — ты улыбнёшься. Если потребуется молчать — ты исчезнешь. Запомни это сейчас. В Тронном зале ты не дочь. Не ученица. Не эрида с характером. Ты — хладница, которую либо возьмут, либо отбросят. И не вздумай забывать, что я не позволю, чтобы кто-то из рода Дарр прислуживал советнику, придворному выскочке или знатному господину, имя которого забудут через одно поколение. Наш род служит короне. Всегда служил. И ты не станешь исключением только потому, что решила вдруг почувствовать себя не эридой, а человеком.

Он выпрямляется, но давление от этого не исчезает.

— И если ты посмеешь подвести меня или усомниться в том, что я для тебя выбрал, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не оказалась перед выбором. Ни здесь. Ни где-либо ещё. Я слишком долго выстраивал этот путь, Элария, чтобы ты позволила себе сомневаться в последний момент. Совет смотрит. Двор ждёт. Наследник будет выбирать. И ты сделаешь всё, чтобы его выбор совпал с тем, что уже решено.

Он смотрит на меня еще мгновение, взгляд становится тяжелее, но удовлетворённый тем, что я не продолжаю спорить. А я просто не могу, да и не вижу смысла. Любой мой довод будет обращен против меня. Так хочется, чтобы кто-то услышал меня, чтобы хоть раз кто-то не стал говорить о долге, а просто сказал: «Ты тоже имеешь право на что-то своё». Но я слишком хорошо знаю: в отце этого искать не стоит. Для него любое проявление личного — бунт против порядка, который он защищает.

Я стою перед ним и молча проглатываю все свои желания. Всё внутри сжимается в одну тугую, невидимую нить, которую нельзя ни порвать, ни распутать. Осталось только принять: в этом дворце мне никто не скажет, что я имею право выбирать, здесь можно быть только тем, кем тебя хотят видеть.

— Я поняла, отец, — голос звучит тише, чем хотелось бы, но достаточно твёрдо, чтобы не оставить ему сомнений.

Арвель коротко смотрит на меня, будто оценивает, осталось ли во мне еще что-то непозволительное. Потом делает шаг назад и кивает в сторону дворца.

— Пора идти. Скоро вас начнут вызывать по именам.

Он поворачивается к выходу. Мне остаётся только сделать глубокий вдох и последовать за ним, снова собирая себя по кусочкам, чтобы ни одна эмоция не вырвалась наружу. Всё, что у меня есть — это ровное, бесстрастное лицо и движение вперёд, туда, где меня окончательно превратят в тень чьей-то воли. Но никогда — своей.

Глава 5

Три меча

Я никогда не видела принца Дариана, и все, что о нем знаю, сложилось из слухов и коротких фраз на уроках, где говорили, что наследнику двадцать шесть лет, что он красив, что волосы у него каштановые, взгляд мягкий, а голос спокойный и уверенный. Он не появлялся в городе, никогда не участвовал в публичных церемониях и только несколько раз его замечали на балконе позади короля Ровена.

Ловлю себя на мысли, что пытаюсь представить его лицо, будто это может подготовить меня к реальной встрече. Но образ всё равно остаётся размытым, составленным из чужих слов и догадок. И чем больше я о нём думаю, тем яснее понимаю, что реальный принц Дариан, каким бы он ни оказался, будет совсем не тем, к кому меня готовили все эти годы.

Мы стоим ровно и неподвижно, семь девушек в строю, а рядом наставница в белоснежном плаще, словно прибитая к полу собственной волей. Рейлин бросает на меня равнодушный взгляд и я понимаю, что она на самом деле боится. Боится, что я не сдержу язык, что выкину что-нибудь не по уставу, отвечу принцу дерзко или сделаю неверный реверанс. Опозорю её и весь Ордонанс. Для Рейлин этот день не меньшее испытание, чем для нас. Мы её работа, её репутация, её отчёт перед королевским Советом и самим принцем.

Четверо уже прошли— Мирель, Виена, Далия и Кора. Что они там делали я не знаю. Каким образом принц будет выбирать одну из нас тоже не понимаю. Но Далия вышла оттуда с таким выражением, будто уже заранее решила, что победила. Мне бы её самоуверенность и такую же ясную мечту. Эта эрида все двенадцать лет проведённые в Ордонансе рвалась вперёд, из кожи вон лезла, чтобы выслужиться и стать лучшей. Да, её наказывали не реже других и идеальной она никогда не была, но у неё всегда была цель, и она упрямо держалась за неё изо дня в день.

Я перевожу взгляд на закрытую дверь и ловлю себя на мысли, что у меня никогда не было такой мечты. Я шла вперёд потому, что так было нужно, потому что от меня этого ждали, потому что другого пути просто не существовало. И от этого ожидание становится ещё тяжелее. Потому что когда у тебя нет цели, чужой выбор кажется не наградой, а приговором.

— Элария Дарр, — слышу твёрдый голос отца.

Теперь моя очередь.

Я делаю шаг вперёд и краем глаза ловлю взгляд Далии, в котором явно читается: «Принц мой. А ты здесь лишь для числа, для порядка и галочки в списке». Отворачиваюсь, чтобы не ввязываться в молчаливую дуэль. Делаю шаг в сторону двери, которая тут же распахивается сама собой, опускаю взгляд в пол, выпрямляю плечи и ступаю на холодный мрамор тронного зала.

Шаг. Еще шаг.

Принц впереди, но я не позволяю себе поднять взгляд, вижу только размытый силуэт в бликах света, высокую фигуру на троне, статную и неподвижную, окруженную полутенью, а чуть поодаль угадываются советники, наблюдающие за мной с особой внимательностью. Шаг. Еще шаг. Сердце отбивает ровный ритм, и я держусь за него, как за единственное, что сейчас принадлежит мне.

Ветер с открытых окон играет занавесками, треплет их по полу и наконец цепляет шёлковую ленту в моих волосах.