на прошлый год есть очистка этого стока.

Рейнар поднял из канавы ржавую лопату без черенка.

— Отлично почистили.

Из-за стены донёсся стук копыт. К воротам подъехала телега под брезентом. Возница в пограничной куртке поднял руку.

— Топливо для Роэна.

Мара вышла во двор.

— Мы не заказывали.

— Капитан Брелл прислал. Две телеги. Вторая будет завтра.

За первой телегой ехал всадник в тёмно-синем плаще. Он спешился без помощи, снял перчатки и подошёл ко мне. Лицо было обветренным, нос когда-то ломали, а на левой щеке белел след ожога.

— Арлен Вес передал, что новая владелица прибыла, — сказал он. — Томас Брелл, капитан заставы.

— Лиора Эстен. Сколько стоит уголь?

— Двадцать крон за обе телеги.

— В Белом Броде одна стоит двадцать четыре.

— Это армейский запас с истекающим сроком учёта.

— У угля есть срок?

— У счетов есть.

Я поняла, почему Мара продолжала брать у него топливо в долг.

— Заплачу десять сейчас и десять после открытия купальни.

— Согласен.

Томас заметил Рейнара у водостока. Не вытянулся, не отдал честь. Просто кивнул.

— Живой.

— Пока, — ответил Рейнар.

— Тогда слушай. На заставе сегодня спрашивали, не появлялся ли в округе ссыльный Кассен. Запрос пришёл от инспектора Тасса.

— Когда?

— Вчера вечером. Раньше, чем госпожа Эстен открыла гнездо.

Я подошла ближе.

— Корвин знал, что Рейнар придёт?

— Или хотел убедиться, что не пришёл, — сказал Томас. — Ещё один храмовый всадник проехал к Серому перевалу утром. Без знаков, но лошадь из храмовой конюшни.

— Вы уверены?

— Я покупал им лошадей три года.

Факт, а не догадка. Мне понравилась его манера.

— Можете официально подтвердить запрос?

— Письменно — если магистрат потребует. Сейчас предупреждаю как сосед.

— Почему?

Томас посмотрел на Рейнара, потом на пар над гнездом.

— Семь лет назад я не задал один вопрос. Больше не люблю опаздывать.

Он отказался от ужина и уехал до темноты. Уголь сложили под навес. Я внесла десять крон в расходную книгу. Осталось девяносто крон, и поездку в Белый Брод откладывать было нельзя.

Перед сном мы провели последнее прослушивание. Все три яйца отвечали. Интервалы оставались длинными, но больше не увеличивались.

— Завтра возьму четвёртое яйцо на глубокую проверку, — сказала я.

— Ваша лицензия приостановлена.

— Несса Крайл имеет право медицинского свидетеля. Арлен может выдать временное разрешение после поверки инструментов.

— Вы ещё не были у них.

— Утром поеду.

— Я с вами.

— Нет. Если храм ищет вас, появление в городе даст Корвину основание вмешаться раньше.

— Он вмешается в любом случае.

— Тогда не будем выбирать за него удобный день.

Рейнар взглянул на четвёртое яйцо.

— Если ритм упадёт?

— Мара вызовет меня курьером. Канал держит давление. Вы останетесь здесь и дадите огонь только при снижении температуры ниже отметки.

Я провела мелом линию на термометре.

— С согласия? — спросил он.

— Вашего — на огонь. Моего — на прикосновение к яйцу.

— Сложная система.

— Зато никто не сможет сказать, что его использовали против воли.

Он посмотрел на меня дольше обычного.

— Никто?

Я выдержала взгляд.

— Я работаю над этим.

В трубе ровно шумела вода. Через слуховую трубку пришёл медленный удар. Потом второй.

Под камнем сохранялось тепло. Впервые с приезда мне показалось, что мы успеваем.

Именно поэтому, поднявшись из гнезда, я первым делом проверила замки.

ГЛАВА 6. ЖИВОЙ УДАР

Несса Крайл не согласилась ехать в Роэн, пока не проверила мой слух.

— Сядьте, — велела она, закрывая дверь аптеки перед носом у любопытного покупателя. — Левое ухо.

— С моим слухом всё в порядке.

— Это говорят люди, которые семь лет не держали рабочий камертон. Сядьте.

Аптека у старого моста пахла сушёной мятой, спиртом и нагретым стеклом. За прилавком висели связки корней, а половину дальней стены занимали весы и колбы. Ни одного храмового знака.

Я села. Несса проверила уши маленьким зеркалом, ударила три камертона за моей спиной и попросила поднять руку, когда перестану слышать звук. Потом заставила пройти по прямой с закрытыми глазами.

— Правое ухо лучше на две секунды, — заключила она. — Равновесие сохранно. Когда в последний раз проводили глубокое слушание?

— Семь лет назад.

— Почему перестали?

— Долго рассказывать.

— Мне ехать два часа. Время есть.

— Сначала разрешение.

Арлен Вес получил мою курьерскую копию, но утром уехал разбирать спор о границе пастбищ. Его секретарь выдал мне подписанное накануне временное предписание: одна диагностическая процедура на одном яйце, при лицензированном медицинском свидетеле, с регистрацией каждого инструмента и без права изымать материал из скорлупы.

— Удобно, — сказала Несса, прочитав бумагу. — Он заранее предположил, что вы придёте ко мне.

— В городе есть другой лицензированный химик?

— Есть храмовый.

— Тогда предположение было несложным.

Она запросила шесть крон за день, две за поверку и ещё две за срочность. Я заплатила восемь и предложила за срочность бесплатное купание после открытия гостиницы.

— Если вода чистая, — уточнила Несса.

— Вы сами проверите.

— Умно. Не люблю умных должников.

— Я ещё не должник.

— Через два часа станете. У вас лицо человека, который нашёл живое яйцо в разорённом поместье.

Мы выехали из Белого Брода в полдень. Несса управляла своей двуколкой, не доверив мне ни вожжи, ни ящик с реактивами. По дороге я рассказала о физическом ритме, серой пробке и трёх возможных эмбрионах. О суде Кассен она знала из газет.

— Вы та самая Лиора Вайрен? — спросила она.

— Больше нет.

— Я о заключении.

— Та самая.

— И Рейнар Кассен находится в Роэне.

— Да.

— Прекрасно. Ненавижу скучные вызовы.

У ворот нас встретил Кель. Канал держал давление, температура четвёртого яйца не опускалась ниже отметки. Рейнар дважды проверял её вместе с Марой, огонь не использовал.

Несса осмотрела его ладони раньше кладки.

— Снимите повязки.

— Не нужно.

— Тогда я не допущу вас к процедуре как источник огня.

Он снял.

На правой ладони волдыри подсохли, но красная полоса дошла до середины предплечья. Слева чёрный след обсидиана стал заметнее.

Несса провела над кожей серебряным щупом. Кончик покрылся инеем.

— Штифт вытягивает тепло в окружающие ткани. Кто его ставил?

— Храмовый хирург.

— Имя?

— В приговоре нет.

— Значит, придётся искать по рубцу. Сегодня дадите не больше трёх слабых импульсов. При боли за грудиной прекращаете сразу.

— У меня там всегда болит.

— Тогда сообщите, когда станет сильнее.

Рейнар посмотрел на меня.

— Вы специально нашли женщину, которая разговаривает приказами?

— Она нашла меня сама, — ответила Несса.

В гнездо спустились вчетвером: я, Несса, Рейнар и Мара как хозяйственный свидетель. Ив остался у двери. На столе я разложила два отцовских камертона, храмовый инструмент Северина, серебряную нить, часы, термометры и чистую свидетельную пластину.

Начала с поверки.

Несса закрепила эталонную пластинку на деревянной