удивления.

— Ваше право представлять дом ограничено приговором.

— Приговор лишил меня звания, государственной службы и формы. Родового имени не лишил.

— Вы изучали текст?

— Семь лет.

Магистрат достал сборник законов. Нужная статья нашлась быстро. Дом Кассен находился под временным управлением Палаты родов до смерти или полного оправдания последнего взрослого члена. Рейнар не мог распоряжаться землями, но сохранял право защищать несовершеннолетних своего рода и выступать огненным свидетелем.

Если четвёртое яйцо окажется Кассен, его право станет сильнее моего.

Я знала это до поездки. Всё равно неприятно было видеть строчки на бумаге.

— Подготовьте договор, — сказал Арлен секретарю через открытую дверь.

— С дополнениями, — остановила я. — Покровительство не создаёт права собственности на яйца или Роэн. Не даёт покровителю права единолично менять режим, перемещать кладку либо представлять её без письменного согласия владелицы и медицинского свидетеля. Срок — до Конвокации или до добровольного прекращения любой стороной.

Рейнар повернулся ко мне.

— Если вы прекратите договор во время угрозы?

— Тогда вы сможете обратиться к магистрату за экстренной защитой. Не забрать яйцо самостоятельно.

— Если вас задержат?

— Мара получает временное право согласия на бытовые работы. Для магической процедуры — Несса.

— Если яйцо Кассен?

— Вопрос опеки решит отдельное слушание после подтверждения. До этого никаких требований.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Принимаю.

Арлен отметил что-то на полях.

— Разумно. Теперь третья часть. Господин Кассен, условия ссылки запрещают вам приближаться к столице, военным объектам и родовым землям Кассен. Роэн ни к одному пункту не относится. Однако вы обязаны отмечаться на заставе раз в семь дней.

— Отмечался вчера.

Томас, до этого молча стоявший у двери, положил журнал дежурств.

— Подтверждаю.

— Тогда ваше пребывание законно. Почему храм вас разыскивает?

— Этого в запросе не указали, — сказал Томас. — Формулировка: «установить местонахождение и круг контактов».

— Дата?

— Восьмой день месяца, шесть утра.

За несколько часов до моего прибытия в Роэн.

Арлен записал и это.

Секретарь принёс договор покровительства. Я прочитала каждую строку, внесла право Рейнара отзывать согласие на огонь и потребовала заменить слово «владелец кладки» на «ответственная за убежище». Яйца не были имуществом, хотя кредиторы и храм старательно писали иначе.

Мы подписали документ на серебряной пластине.

Рейнар приложил ладонь к углу. Красный свет прошёл по гравировке и погас. На его лице ничего не изменилось, но я заметила, как он прижал локоть к боку.

Цена одной официальной подписи — ещё один внутренний ожог.

— Достаточно, — сказала я секретарю, когда тот попросил повторить знак ярче. — Личность подтверждена журналом заставы и магистратом.

Арлен поставил печать.

— Лицензия госпожи Эстен временно восстановлена в границах Роэна на сорок дней. Каждая глубокая процедура — при медицинском свидетеле. Результаты представлять каждые пять дней. Хартия зарегистрирована условно.

— Что значит условно? — спросила Мара.

— До Конвокации должен появиться живой вылупившийся дракон. Не ритм, не движение, не заключение. Хартия написана после войны, формулировка жёсткая.

— До Конвокации осталось тридцать восемь дней, — сказала я.

— Именно.

Он закрыл регистрационную книгу.

— И ещё. Храм подал запрос на досрочную инспекцию Роэна. Инспектор Корвин Тасс считает, что ваши действия угрожают сохранности мёртвой кладки.

— Дата запроса?

— Сегодня, девять утра.

— Решение?

— По обычному порядку он обязан предупредить за три дня. Я направил напоминание.

— Значит, приедет завтра, — сказала Несса.

— Это предположение, — поправил Арлен.

— Запишите его моим, — ответила она.

Мы вышли после двух часов дня. На ступенях магистрата собралась небольшая толпа. Кто-то узнал Рейнара. Женщина с корзиной отступила, двое мальчишек, наоборот, подошли ближе.

— Покажите крылья! — крикнул один.

Рейнар прошёл мимо.

У аптеки Несса отдала мне предварительный анализ. В образце с ложа подтвердились очищенная серая соль, человеческая или драконья кровь и мелко истолчённая живая скорлупа.

— Живая? — переспросила я.

— Снятая с яйца, внутри которого в тот момент сохранялся ритм. После естественного вылупления структура другая.

— Можно определить род?

— Если найду сравнительный материал. В городской лаборатории его нет.

— Храм располагает архивом скорлупы всех домов.

— И вряд ли поделится.

Рейнар прочитал заключение.

— В ящиках перевозили не яйца, — сказал он. — Скорлупу.

— Крышка слишком велика для флаконов.

— Значит, её снимали пластами.

Я представила живое яйцо с вырезанной частью оболочки и отогнала картину. Для доказательства она не годилась.

На рынке я продала маленькую золотую брошь за сорок две кроны. Торговец предлагал тридцать пять, пока Мара не показала клеймо столичного мастера. С деньгами в кошеле стало легче, хотя впереди оставались жалованье и ремонт.

К Роэну мы выехали ближе к вечеру.

Через полчаса Рейнар оглянулся.

— За нами едут.

На дороге позади показался всадник в сером плаще. Он держал расстояние, не пытаясь обогнать. Когда мы замедлились, замедлился тоже.

— Храмовый? — спросила я.

— Окантовки нет.

— Тогда не будем дарить ему догадку.

Я велела кучеру сохранять скорость. На развилке к заставе Томас свернул вправо. Всадник остался за нами.

— Могу снять его с седла, — сказал Рейнар.

— Не можете. У нас нет доказательств нападения.

— Он передаст Корвину состав группы и время возвращения.

— Передаст. А мы передадим Арлену описание всадника и не дадим повода обвинить покровителя в нарушении закона.

Рейнар провёл пальцами по запястью, где под кожей темнел обсидиан.

— Закон уже справился без моей помощи.

— Я знаю.

— Нет. Пока только начинаете.

Он отвернулся к дороге.

На закате серый всадник исчез за поворотом. До Роэна оставалось меньше часа, когда над северным склоном поднялся столб белого пара.

Слишком высокий для исправного сброса.

Потом пар оборвался.

Рейнар вскочил на подножку.

— Канал.

Кучер ударил вожжами. Двуколка дёрнулась вперёд.

Цена покровительства оказалась простой: теперь храм точно знал, кого и где нужно ударить.

ГЛАВА 8. НОЧНАЯ ВОДА

У ворот нас встретила вода.

Она текла из-под северной стены широким мутным ручьём, заливала двор и уходила к конюшне. Работники носили мешки с песком. Кель по колено стоял в канаве и пытался отвести поток от дома.

— Где Ив? — крикнула Мара, не дожидаясь остановки двуколки.

— Внизу! — ответил Кель. — Запор не держит!

Я спрыгнула на мокрый камень. Вода была ледяной. Это шло не из горячего источника.

Рейнар уже бежал к гнезду. Я догнала его у двери.

— Вместе.

Он остановился, хотя каждая секунда стоила тепла.

— Несса, оставайтесь наверху, — сказала я. — Проверьте людей и подготовьте средства от ожогов. Мара, закройте нижнюю ветку у гостиницы. Кель, никого постороннего не выпускать за ворота. Все, кто был в доме после нашего отъезда, остаются во дворе.

— Вы думаете, это кто-то из наших? — спросила Мара.

— Думаю, пока не знаю.

Мы с Рейнаром спустились.

Вода доходила до щиколоток уже в коридоре. Из круглого зала доносился металлический