стоило мне представить как моей кожи коснутся острейшие когти ледяной девы. Говорят, они длинные и заточены словно ножи, а поверх бисером рассыпан колдовской орнамент. И ресницы у нее длинные, белые, словно их посеребрил снег.

Снежить очень красива, если не знать, кто она есть. Сложно ее отличить среди редких красавец, нужно знать о ее приметах. Я постарался вспомнить их все. Снежить не загорает, ее отличает безупречно белая кожа, совершенно особый ледяной взгляд, он может казаться растерянным, да только нельзя ему поддаваться. Еще у нее длинные острые когти, белые, как снег в горах, волосы. Фигура нежная, мягкая, словно кусок пастилы. Тонкая талия разделяет нескромные выпуклости. Или не тонкая? Фух. Вроде все? Никаких примет не забыл? Такая красотка заморочит и не заметит. А, еще растения рядом с ней дохнут. Разом все или по одному? Вот тут я не помню.

Я продолжил рассматривать себя в зеркале. Нет, никакая Снежить на меня не польстится, уверен. Плечи широченные, сам фигурой я напоминаю шкаф — такой же широкий. Кто польстится на шкаф? Моль? Разве что. Женщины предпочитают изящную красоту вроде эльфийской. Волосы опять же у меня на голове короткие, и водопад шелка они совсем не напоминают. Вьются немного, жёсткие, да и длиной только до плеч. Грудь разукрашена узором непроявленной чешуи, черно-золотые полосы смотрятся не слишком красиво. Нет, никакой женщине я не придусь по вкусу настолько, чтоб она осмелилась меня взять себе в качестве к-хм игрушки. Можно за свою жизнь не беспокоиться.

То ли дело Доэль. Его застенчивый взгляд вкупе с длинными волосами и изящной эльфийской фигурой могут привлечь кого угодно, здесь и Снежить не устоит. Я стиснул зубы, дернул головой. Не будет никакой Снежити! Колдун просто нас попугал. А привел в аккуратный вид перед продажей. Или, может, он ждет особых гостей. Хочет показать свой дом во всем великолепии и только.

— Хорош! — вэр Конан выглянул из-за зеркала. Рассеянный взгляд, которым он меня опять оценил, вызывает ярость, почти безумие.

— У вас дурной вкус, господин, — хмыкнул я и оскалился. Пусть думает, что хочет. Может быть, я так улыбаюсь? Нет, ну а вдруг? Может же раб улыбнуться своему господину искренне так, от души.

— Постарайся понравится Снежити, — сверкнул глазами вэр.

— А иначе что? — я вскинул подбородок повыше. Все же непривычно сидеть вот так на стуле перед свободным, и не так уж и важно, что у меня связаны за спиной руки.

— Сожрёт. А попросту говоря — выпьет. Совсем как сочный плод персика.

— Видимо такова моя судьба, — я улыбнулся еще шире. Не верю я в сказки колдуна. Пугает, оттого что не знает другого способа меня сломить. Вспышка магии, рассечённый надвое воздух. Все происходит так быстро. Неужели это конец? Очнулся я в темноте. На лбу ледяная повязка, все так же скованы руки. Луна серебрится сквозь крохотное окно.

Доэль сидит тихо в углу, я не сразу заметил его. В этом лунном свете он даже мне кажется привидением. Изящный, тонкий, кожа светится самую малость, кажется, этим особым свечением наделены только лунные эльфы, так льется наружу отражение их великого дара. Но Доэль, он же, вроде бы, светлый? И уж точно не маг.

Понять бы, что на самом деле задумал вэр Конан и почему у меня до сих пор скованы руки? Так и вовсе можно остаться без них. Я хотел было позвать эльфа, да тот разомкнул губы и сквозь них наружу вырвалось тихое, напевное заклинание. Колдует? Выходит, что так. Может, лучше ему не мешать? Не навредит же он мне? Вроде не должен, ссор между нами не было, наоборот, я много раз прикрывал его перед хозяином, брал его вину на себя, все же я крепче и могу выдержать больше. С другой стороны, юный эльф меня боится по-прежнему, будто я в любой момент могу накинуться на него, чтобы растерзать.

В белоснежных пальцах возникла призрачная арфа, юноша тронул неощутимые струны, робкая мелодия смешалась с текстом заклятия. О чем он колдует? Или кому возносит молитву? Я замер и боюсь пошевелиться, осквернить то, что увидел, будто не может быть свидетелей у великого эльфийского колдовства, что оказалось заперто в каменных стенах, будто это запретно. Лежу и боюсь даже дышать, ловлю чудо звенящей мелодии. Кажется, вот-вот я увижу горы, родное синее небо, смогу ощутить треск сухих сосновых веток под своими сапогами. И мелодия арфы звучит все острей, словно играет Доэль не на ней, а уже на мой собственной свободной душе. Неужели во мне еще что-то осталось от того дракона, которым я когда-то родился? И снова я вижу просвет неба между вершин упоительно зеленых веток, средь медовых стволов моего недостижимого леса.

* * *

Снежить (Марго)

Смеркается, легкое дуновение ветра вносит в каменный зал пение птиц, звон лошадиной сбруи, веселые голоса. Стол заставлен едой, а повара вносят с кухни все новые и новые блюда. Кажется, я скоро просто не смогу есть. Так и хочется попросить завернуть что-то с собой. Ну хотя бы вон те копченые ребра или запечённую рульку. А может, колечко домашней колбасы?

Выглядит оно аппетитно, вон, даже стружка от коптильни прилипла к бечевочке, которой перетянут ароматный бочок. Я невольно сглотнула и перевела взгляд на ребрышки. Хороши! А как дивно пахнут, на посеребрённом блюде под ними уже собрался ароматный сок.

Я подняла взгляд на своих спутников, улыбнулась. Мужчины, напротив, затравленно переглянулись. Да, я понимаю, кому сегодня придётся платить по счету, а он точно выйдет большим. Но они же сами меня пригласили, сами все заказали. Конечно, кто бы мог подумать, что я могу съесть столько? Я и сама бы никогда не подумала, но здесь так вкусно готовят. Сами виноваты. Один домашний хлеб чего стоит. Хрустящий снаружи, мягкий внутри, увесистый и пахнет он славно, потому что пекли его внутри каменной печи, над самыми настоящими угольками. Я специально спросила. Ну не может обычный хлеб вызвать такой аппетит. Даже просто отламывать от него кусочки — и то огромное удовольствие. И острые ногти мне почти не мешают. Не понимаю только одного — зачем и почему начальник мне их наклеил? Можно же было обойтись и без такой сомнительной красоты.

Я сверкнула глазами, скромно потупилась, отчего корона чуть качнулась на голове и наконец улыбнулась. Наконец-то я решилась спросить о главном.

— Можно задать совсем не скромный вопрос?

— Да, конечно, госпожа Снеж… Маргарита.

Мне ответил Алоис, из двух братьев он кажется гораздо более адекватным. Ровен