За храмом Конфуция в зале Шэнцзидянь («зал Следов совершенномудрого») представлены изображения, вырезанные на каменных плитах, повествующие о событиях жизни мудреца. Там же на стеле – ода Конфуцию, выполненная сунским каллиграфом Ми Фу почерком сяочжуань:

Кун-цзы, Кун-цзы, как велик Кун-цзы!

До Кун-цзы – не было Кун-цзы,

После Кун-цзы – тем паче не было Кун-цзы.

Кун-цзы, Кун-цзы, как велик Кун-цзы!

Конфуций, венчая собой древность и современность, обращал просвещение на благо народа: то, что подходило для Лу – использовалось в Лу, для центральной равнины – применялось в каждом из царств; если варварские племена с пограничных земель хотели учиться культуре, Конфуций с радостью ехал к ним. Если правитель, пусть даже и сомнительной репутации, был исполнен гуманности к своему народу, Конфуций охотно принимал приглашение. Не найдись ему дел на центральной равнине – Учитель и на утлой лодчонке переплыл бы океан, будь такая возможность. Даже понимая, что цель недостижима, Конфуций стремился к ней, если она была на благо народу Поднебесной и способствовала миру между царствами.

Глава 2

Прямая линия потомков: от второго до семьдесят пятого поколения

Второе поколение – Кун Ли. Третье поколение – Кун Цзи

Жители Цюйфу называют карпа «красной рыбой». В доме Конфуция в жертву предкам приносят только «пятнистого коня» (Hemibar-busmaculatus), но не карпа, хотя он считается самой вкусной и ценной рыбой. Причина этому – именное табу на иероглиф «карп»(ли) из-за сына Конфуция, Кун Ли.

В 532 году до нашей эры у двадцатилетнего Конфуция и его супруги родился первенец. Конфуций занимал должность вэйли и успел прославиться – в честь рождения первенца Чжао-гун отправил мудрецу карпа. Правитель выбрал подходящий подарок: недорогой, но достаточно торжественный, он не нарушал ритуал и свидетельствовал о тепл ых чувствах адресанта. Для Конфуция это было честью, и, решив увековечить это событие, он назвал сына Ли. Взрослое имя-цзы Боюй тоже намекало на подарок правителя: иероглиф «бо» означает «старший сын», «юй» – рыба.

С малых лет Кун Ли учился у отца, часто в неожиданных ситуациях получал от него наставления в том, что касалось постижения наук и духовного самосовершенствования.

Однажды Конфуций с сыном отправились в храм луского Хуань-гуна. Кун Ли увидел, что деревянный сосуд перед алтарем немного покосился, и поправил его. Едва он убрал руку, как сосуд вернулся в первоначальное положение. Храмовый служка сказал Кун Ли, что этот деревянный сосуд называется юцзо[42] и предназначен для того, чтобы напоминать правителю об осмотрительности.

Заметив пытливый взгляд сына, Конфуций объяснил ему: «Юцзо стоит покосившись, если пуст; прямо, если наполовину полон, и опрокидывается, когда полон до краев. Просвещенный правитель ставит его перед своим троном, чтобы не забывать истину – “наполненное да опрокидывается”».

Конфуций попросил у служки ковш воды и медленно наполнил из него юцзо: заполнившись до половины, сосуд выпрямился. Мудрец продолжал лить, и юцзо внезапно опрокинулся. Конфуций сказал сыну: «Запомни это. Нет на свете таких вещей, которые бы не опрокидывались, когда полны».

Кун Ли был маленьким, когда его отец стал знаменитым учителем, Конфуций находил подход сообразно талантам каждого, не разделял людей на богатых и бедных, своих и чужих. Насчет последнего ученики иногда сомневались: однажды Чэнь Кан признался, что он и другие ученики завидуют Кун Ли, которому повезло родиться сыном Конфуция, и спросил, не получает ли тот особенных наставлений от отца. Кун Ли правдиво ответил, что слушал наставления вместе с остальными учениками и не обучался тому, чего бы не изучали другие, и лишь пару раз получил личные наставления, Так, однажды Конфуций в глубокой задумчивости сидел во дворе. Кун Ли на цыпочках обошел его, но вдруг тот окликнул сына: «Ты читал “Книгу песен”?»Кун Ли ответил, что не читал, и услышал: «Не изучив “Книги песен", невозможно постигнуть порядок вещей, сохранять душевное спокойствие и научиться изящной словесности, Как же тогда общаться с людьми?» В те времена князья-чжухоу и другие представители высшего общества любили процитировать как бы невзначай строки из «Книги песен» – примеры этому можно найти во многих доциньских письменных источниках. Так что, выслушав Конфуция, Кун Ли вернулся к себе и начал прилежно изучать «Книгу песен».

Во второй раз Кун Ли тоже проходил по двору, и его снова окликнул отец. Он спросил сына, изучал ли тот «Книгу ритуалов». Кун Ли ответил, что не изучал, и Конфуций серьезно заметил: «Не изучив “Книгу ритуалов”, нельзя обрести ясное понимание рангов, и тем более невозможно укрепиться в добродетельном поведении, Как же тогда встать на ноги?» Кун Ли удалился и принялся изучать «Книгу ритуалов»,

Чэнь Кан обрадовался: «Я задал один вопрос, а получил три важных урока: понял, как важно изучать “Книгу песен” и “Книгу ритуалов", и узнал, что совершенномудрый обучает своего сына точно так же, как обычных учеников, Поистине, я получил немало пользы!» Так зародилось выражение «передавать в поколениях стихи и ритуал», впоследствии в честь этого события в храме Конфуция построили зал Шилитан («зал Стихов и ритуала»).

В источниках мало сведений о Кун Ли. Известно, что, когда он достиг совершеннолетия, луский Ай-гун пригласил его на службу. Кун Ли отказался, сославшись на болезнь: у него действительно было слабое здоровье; он умер в пятьдесят лет. Сын Конфуция был искренним, порядочным, немногословным. В 483 году до нашей эры, за два года до смерти, у Кун Ли родился сын Кун Цзи (прозвище – Цзы Сы). На заре жизни мальчик наверняка пользовался горячей любовью дедушки. В документах можно найти лишь несколько диалогов, демонстрирующих целеустремленность и красноречие Кун Цзи, другие же факты из его детства не упоминаются. В «Исследовании письменных источников из Цюэли» приводится такая история:

Когда Кун Цзи было шестнадцать лет, он приехал в царство Сун. Сановник-дафу Юэ Шо завел с ним беседу о «Каноне писаний». «Во-первых, – сказал Юэ Шо, – новое не чета древнему [43], а во-вторых, если указы древних правителей были предназначены для народа, почему же в них используются такие сложные и непонятные слова?» Кун Цзи, только-только ступивший во взрослую жизнь, был молод и горяч. Он отвечал прямо и уверенно, ни на мгновение не задумываясь, и ответ его был следующим: «Не так давно в царстве Лу некто задал тот же вопрос. Я сказал: любое знание провозглашается для тех, кто может его понять. И если у кого-то не хватает способностей, то