принимал предложения и до старости вел скромную жизнь вдали от городской суеты, довольствуясь положением простол юдина без рангов и должностей. Занятия литературным творчеством и развитие благородных качеств ослабляют стремление к славе и богатству – это справедливо как для тех времен, так и для наших дней.

В источниках встречаются диалоги Кун Цзи и Кун Бая: сын перенял от отца неподверженность желаниям и страстям, Кун Цзи говорил ему:

Некогда я целыми днями отрешенно предавался размышлениям, но так ничего не достиг. Изучив лишь один канон, сразу обрел истинное знание. Раньше я поднимался на цыпочки, пытаясь увидеть красоту далеких пейзажей, однако каждый раз разочаровывался. Но когда я поднялся на высоту, моему взору ясно предстали дальние горы, леса, люди. Я говорю это для того, чтобы ты понял: в природе человека 一 стремиться к святомудрости, одним лишь усердным учением можно добиться того, чтобы в сердце не осталось страстей <…> Опора человеческой жизни – устремления, а поддерживают устремления и доводят начатое до конца два слова – «отсутствие страстей». Роскошая одежда из парчи служит всего лишь для того, чтобы согревать тело, а роскошная трапеза из мяса трех видов жертвенных животных – чтобы утолить голод. Если твои намерения тверды, то тебя ничто не сможет отвлечь от цели.

Единственный сын Кун Бая носил имя Цю, взрослое имя-цзы – Цзыцзя. С малых лет он прилежно учился и прославился уже в молодости: чуский ван неоднократно звал его на службу, но Кун Цю отказывался. Он умер в сорок пять лет. Его единственного наследника звали Кун Цзи, имя-цзы – Цзыцзин, Он был первым советником в царстве Вэй, его жизнь, несмотря на высокую должность, прошла спокойно. Как и отец, Кун Цзи скончался в сорок пять лет. Это было шестое поколение потомков Конфуция.

Потомок Конфуция в седьмом поколении Кун Чуань (имя-цзы – Цзы-гао) был выдающимся оратором, Его взрослые годы пришлись на тот период, когда гремела слава «четырех князей»[46]. При дворе чжаоского Пинъюань-цзюня жил Гунсунь Лун, весьма искушенный в учении легистов о «наказаниях/формах и именах» (син мин). Его известный парадокс, что «белая лошадь не есть лошадь», вошел в историю китайской философии, Кун Чуань поспорил из-за этого софизма с Гунсунь Луном: у последнего уже не осталось аргументов, однако, не желая признавать поражения, он стал утверждать, что у животного под названием «цзан» три уха. Кун Чуань ничего не ответил, Пинъюань-цзюнь, оказавшись наедине с Кун Чуанем, спросил его о причине молчания, Кун Чуань промолвил: «Господин Гунсунь Лун – талантливый оратор, но ведь у животного “цзан" всего два уха. Может ли у него вырасти третье лишь потому, что мой оппонент необычайно красноречив? Трудно доказать, что у “цзана" три уха, и хотя это утверждение ложно, господин Гунсунь Лун сумел это сделать, Доказать, что у “цзана" два уха – легко, и к тому же это соответствует действительности, Что же вы предпочтете: простое доказательство того, что соответствует истине, или же хитроумное доказательство того, что ей не соответствует? Этот вопрос не требует скорого решения, вы можете поразмыслить о нем на досуге, остыв и отрешившись от эмоций», Через несколько дней Пинъюань-цзюнь вызвал Гунсунь Луна и сказал ему: «В словах господина Куна больше истины, чем красноречия, в твоих же больше красноречия, чем истины, Я считаю, что впредь тебе не следует с ним спорить»,

Красноречие Кун Чуаня помогло ему не только в диспуте с Гун-сунь Луном. Так, потомок Конфуция сумел убедить Ци-вана упразднить казнь колесницами, прозванную в народе «разрыванием пятеркой лошадей»: голову и конечности преступника привязывали к пяти колесницам, запряженные лошади одновременно пускались вскачь, и тело разрывалось на части.

В Древнем Китае считалось недопустимым увечить то, что дано от рождения, поэтому многие осужденные умоляли «даровать им целое тело» – иногда палач проявлял великодушие и уступал просьбам. Такая казнь была страшнее обезглавливания, разрубания напополам, повешения. Обычно к ней приговаривали заговорщиков, узурпаторов и других серьезных или политических преступников, Так, Шан Ян, политический деятель периода Чжаньго, помог циньскому Сяо-гуну провести законодательную реформу, заложившую основы экономической и военной мощи царства. Старая аристократия была недовольна изменениями, и после смерти Сяо-гуна циньский Хуэй-ван приговорил Шан Яна к казни колесницами.

В популярной литературе и других источниках казнь колесницами описывали по-разному: в романе по мотивам народных преданий «Сказание об уделах Восточной Чжоу» утверждалось, что Шан Ян был разорван пятью быками. Предводитель Тайпинского восстания [47] Хун Сюцюань объявил «разрывание пятеркой лошадей» одним из видов смертной казни в провозглашенном им «Небесном государстве Великого покоя».

Итак, Ци-ван решил вернуть эту казнь, в то время как в большинстве царств ее упразднили. Сановники возражали, но правитель настаивал на своем. И тут вспомнили о Кун Чуане и решили позвать его на помощь. Кун Чуань приехал к Ци-вану и после положенных церемоний сразу заявил: «Казнь колесницами – самая жестокая и бесчеловечная из всех видов казней, Когда я ехал к великому вану, чтобы засвидетельствовать свое почтение, то в пути услышал, что вы собираетесь вернуть ее. Думаю, ваши советники ошиблись».

Ци-ван возразил: «Нет, это мое решение. Простой народ все чаще нарушает законы, и причина именно в том, что наказания слишком мягкие и не могут устрашить людей. За это необходимо взяться со всей строгостью».

Кун Чуань кивнул и сказал: «Я понимаю ход ваших мыслей, От рождения человеку свойственны “пять постоянства [48], он переживает горе и радость, веселье и гнев – эти чувства имеют свои пределы, и если их не преступают, то все в порядке. Если же они чрезмерны, то это идет вразрез с дол гом. В вашем царстве законы нарушаются именно потому, что наказания чересчур тяжелы и не позволяют людям даже пальцем шевельнуть. Талантливые и способные книжники-ши легко уходят из одного места в другое. Если правитель добродетелен, они живут у него, если же нет – покидают. Если сейчас вы, ван, введете жестокую казнь, это лишь запугает народ, а книжники-ши из других царств не осмелятся предлагать вам свои услуги, Этот путь ведет к гибели государства и не принесет ничего хорошего. Что же до того, что ваши сановники не смеют обратиться к вам с мнением, отличным от вашего, то лишь потому, что они желают сохранить себе жизнь, В тайне они говорят так: если правитель решил поступить одним образом, а мы честно изложим ему наше мнение, то повторим судьбу Гуань Лунфэна и Би Ганя [49]. Рассудите сами: эти люди считают себя преданными