меня смотрел хищник, уверенный в том, что жертве некуда деваться. Одно неверное слово — и я никогда не выйду отсюда.

— Что ж, госпожа Савельева, — произнес князь, уважая мое право на собственное имя. — Позвольте выразить восхищение вашей стойкостью. Немногим дано выдержать испытания, которые выпали на вашу долю, и при этом сохранить ясность мыслей.

Мужчина сделал вид, что задумался, давая мне возможность оценить его терпение и уважительное отношение. Я тоже молчала, прикусив нижнюю губу изнутри.

На самом деле мне хотелось сказать многое — начиная с ложного обвинения и заканчивая покушением в тюрьме. Это он, князь Ушаков, должен был раскрыть заговор, а не изводить допросами бедную девушку, лишив ее всего, что составляло смысл жизни.

Но я молчала, потому что спорить с сильным противником и вступать с ним в открытое противостояние не имело смысла. Он раздавит меня и не поморщится, прикрываясь государственными интересами. А совесть…

Вряд ли на такой должности долго задерживались люди, не умеющие с ней договариваться. На первом месте всегда находились интересы империи и императора, а жизнь мелких сошек, вроде меня, ничего не стоила.

— Перейдем к делу! — продолжил князь, посчитав, что я достаточно осознала серьезность своего положения. — Мы уже знаем о вашем уникальном даре. Но, как говорится, лучше один раз увидеть. Прошу, продемонстрируйте нам, на что вы способны.

Князь положил на зеленое сукно стола старинную пуговицу из черного дерева, инкрустированную серебром. С виду — простая, ничем не примечательная. Но вряд ли глава Тайной канцелярии подсунул бы мне задание без скрытого подвоха.

Я осторожно сняла перчатку, а вместе с ней стянула с пальца кольцо. На меня нахлынули чужие эмоции и тягостное ощущение гранитного зала. Присутствие других людей я вначале не заметила из-за искусной игры света и тени, но теперь отчетливо ощущала внимание минимум четырех человек.

Но особенно давила мощная аура самого князя Ушакова. В его присутствии хотелось сделаться незаметной и забиться в какой-нибудь укромный уголок, чтобы случайно не разозлить хищника.

Власть имущие люди и на Земле обладали похожей аурой, заставляя считаться с собой одним лишь фактом своего присутствия. Здесь же в ход шла магия, наделявшая избранных редким могуществом, недоступным другим.

Что ж, я и не сомневалась, что столкнулась с человеком, наделенным силой. Но трепетать перед ним? Даже и не подумаю.

Сделав шаг вперед, я решительно взяла пуговицу, моментально погружаясь в туман чужих воспоминаний. Как обычно, сначала меня окружил хаос событий, но я сосредоточилась на самом ярком моменте — когда пуговица потерялась.

Я оказалась в добротной дорого карете, обитой зеленым бархатом, с мягкими подушками и плотными занавесками на окнах. Они были слегка отдернуты, поэтому из окна мелькнувший пейзаж разглядеть не удавалось. Да и не до него было владельцу пуговицы, перед которым сидела хрупкая женщина.

Ее лицо скрывала вуаль, но идеальная осанка и манера держаться, расправив плечи, выдавали благородное происхождение. Волнение, вкупе с отчаянной безысходностью, угадывались по дрожащим рукам, вцепившимся в сумочку. Чужие эмоции накрыли меня с головой, заставляя прочувствовать себя добычей, пойманной в ловушку.

— Вам ведь не нужны неприятности, госпожа? — произнес хозяин пуговицы. — Просто согласитесь, и все будет хорошо. А если нет… — он намеренно замолчал, и я ощутила, как женщину окатило волной ужаса. — Тогда у вашей семьи будут серьезные проблемы. Очень серьезные.

Голос собеседника, с неприятными бархатными нотками, вызывал страх и желание сбежать подальше. Я не видела его лица, только смутный силуэт, но ощущала исходящую от него угрозу и тяжелое давление. Он шантажировал, пользуясь страхом жертвы, опутывал ее ложью, как паук — паутиной. Угроза касалась не телесной расправы, а репутации и чести — того, что имело огромное значение для дворянки. Женщина судорожно кивнула, признавая поражение, ее плечи безвольно поникли.

— Я согласна, — прошептала она едва слышно, сдерживая рвущиеся наружу слезы.

Мужчину это не смутило. Едва женщина согласилась, как он придвинулся к ней, прижал к себе за талию и сунул руку в скромный вырез платья.

— Не смейте! — вырвалось у женщины. Она уперлась руками в его грудь и забарабанила по ней кулаками.

Завязалась короткая борьба, в которой бедняжка явно проигрывала. В отчаянной попытке защититься она схватилась за сюртук мужчины, чтобы оттолкнуть. Послышался треск ткани.

В ладони жертвы осталась оторванная пуговица. Затем раздалась звонкая пощечина, и женщина обмякла — ее руки разжались, а маленький кусочек дерева покатился по дну кареты, исчезнув под сиденьем.

Я тяжело вздохнула, возвращаясь к реальности. Видения отступили, оставив меня опустошенной и обессиленной. Раскрыв ладонь, я проследила, как пуговица падает на стол и скользит прямо к князю Ушакову.

Он нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице, ожидая ответа. Смысла что-либо скрывать я не видела. Ни женщину, ни владельца пуговицы прежде не встречала. Мне было искренне жаль бедняжку, попавшую в беду.

— Что ж, госпожа Савельева, — проговорил князь, выслушав мой рассказ. — Вы превосходно справились с заданием. Ваши способности действительно впечатляют. Теперь скажите: чего вы хотите? Каким вы видите свое будущее? Ведь я правильно понимаю, что в прошлой жизни вы погибли и обратной дороги нет? Говорите откровенно.

Глава 7

Вот уж точно — коварный тип. Он нарочно выпытывал мои желания, чтобы нащупать слабые места. Или понимал, что в других условиях мои услуги стоили бы дороже. А может, собирался дать мне все, что я попрошу, но взамен связать кабальными обязательствами?

Чем больше он сделает для меня сейчас, тем больше потребует впоследствии, заставляя отрабатывать каждую потраченную монету. Но он ошибался, если думал, что мне нужны титулы, дворцы и несметные богатства.

— Я мечтаю вернуться к любимому делу, Ваша светлость, — ответила честно. — Работа с историческими ценностями и древними реликвиями — моя страсть и неотъемлемая часть жизни. Хочу применять свои знания и способности во благо, а не для того, чтобы меня использовали для обмана и наживы, как в прошлой жизни. И еще… — глубоко вдохнув, я смело посмотрела в глаза главе Тайной канцелярии, — я требую восстановления справедливости для Александры Витте. Ее жизнь разрушили предательство и ложные обвинения. Я готова оказать посильную помощь в поисках заговорщиков. Главное, чтобы ее честь была восстановлена, пусть даже посмертно. С вами или без вас, но я добьюсь правды.

Князь Ушаков ничего не ответил, изучая меня пытливым взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала в его эмоциях что-то похожее на одобрение.

Он