службе. Сыновья выросли, обзавелись семьями и разъехались, кто куда, редко навещали родителей. А привычка заботиться о ком-то осталась.

Но не всех же подряд преступников жалеть? Находились вроде меня, без вины виноватые, которым требовалось сочувствие и человеческое отношение.

Прежде я с порога угадывала, в каком настроении пришла Мария Степановна, и даже не задумывалась над этим. С кем я общалась-то, кроме нее, дознавателя и господина Игнатьева?

Гвардейцы за дверью периодически менялись, но некоторых я даже в лицо не видела, только знала, что они несут службу, оберегая меня от опасности.

Но теперь эмоции будто отрезало. Я ничего не чувствовала и сейчас считывала лишь внешние признаки.

Пережевывая пищу, я задумчиво смотрела на женщину, которая споро перестелила мою постель и взялась протирать пыль, не умея сидеть без дела.

Она будто ждала, что я о чем-то спрошу, но это угадывалось только по косым взглядам, бросаемым в мою сторону, и тяжелым вздохам. Закончив с ужином, я стянула перчатки, незаметно избавившись от колечка, и вновь погрузилась в обилие эмоций, разлитых в воздухе. Санитарку что-то тревожило, и она явно хотела об этом поговорить.

— Что-то случилось, Мария Степановна? Вы будто сама не своя?

— Ох, думала, что уже не спросишь! — всплеснула руками женщина. — Не знаю, как и сказать. Велено тебе платье подготовить на выход и вещи собрать на первое время. Стало быть, скоро ты нас покинешь.

— Вот как? — я расцвела улыбкой. — Значит, меня скоро выпустят?

— Думаю, что так и есть. Мне будет тебя не хватать, девочка, — санитарка жалостливо улыбнулась. — Ты здесь всего пару месяцев, а я уже успела привязаться.

— Так, кто нам помешает встретиться на свободе? — уставилась на нее бесхитростно.

— Да как же? Неизвестно же, что тебя ждет за порогом, — сокрушенно покачала она головой. — А вдруг на каторгу сошлют? Дело-то твое сложное, запутанное. Господин старший дознаватель зачастил с визитами. Часами из допросной не выходит. Все каких-то темных личностей мурыжит.

— Не виновная я! — произнесла, пресекая даже мысль о каторге. — Не за что меня в Сибирь отправлять. А за порогом известно, что меня ожидает. Новая жизнь, только без титула и прежних привилегий. Я же теперь простолюдинка, ты разве не слышала?

— Вот оно что! — Мария Степановна сокрушенно покачала головой. — В таком случае, заглядывай в гости. Чем смогу, помогу, советом или каким-нибудь делом. Девушка ты добрая и отзывчивая, столько опасностей тебя поджидает в большом мире.

— Не переживайте, я справлюсь! — заверила женщину. — А за предложение спасибо. Непременно загляну в гости, как устроюсь. Осталось только дождаться, когда это произойдет.

Однако долго мучиться неведением мне не пришлось. Этой же ночью, когда лазарет погрузился в тишину, а я ворочалась в кровати, размышляя над странными свойствами кольца и собственными способностями, двери палаты отворились со скрипом, впуская незнакомого гвардейца. В руках он держал сверток, который положил на табурет возле моего стола.

— Одевайтесь. У вас пять минут. Постарайтесь побыстрее, пожалуйста. Нам предстоит долгая поездка.

Ну, вот и дождалась! — ощутила, как спина покрылась холодным потом, а живот скрутило в тугой узел. — Неужели мне предстоит встреча с главой Тайной канцелярии? — разволновалась не на шутку. — Скоро решится моя судьба.

Я спешно натянула поверх рубашки плотное шерстяное платье, на ноги — теплые чулки и мягкие кожаные сапоги, поверх накинула плащ с капюшоном. Мне прежде не доводилось выходить за пределы лазарета, поэтому длинный подол путался в ногах, мешая идти.

Личных вещей у меня не было: только перчатки и кольцо, которое заняло свое место на пальце. Если понадобится воспользоваться даром, сниму его незаметно вместе с перчаткой.

Следуя за гвардейцем, я сильно волновалась, но старалась этого не показывать. И без того то и дело спотыкалась, наступая на подол. Под конец задрала его и заткнула за пояс, чтобы не мешался. Все равно плащ скрывал меня от посторонних.

Мы миновали темные тюремные коридоры, перекрытые железными решетками. На каждом пропускном пункте сопровождающий показывал стражам документ с магической печатью, и нас пропускали без задержек.

В закрытом дворе, освещенном тусклым светом масляного фонаря, нас ждал крытый экипаж. Гвардеец молча отворил дверцу, выпустил меня внутрь и полез следом, приказав кучеру трогаться.

Едва я села на жесткую скамью, как мне на голову надели мешок. Я невольно вздрогнула и потянулась, чтобы его снять.

— Не дергайтесь, если не желаете, чтобы я вас связал. Это для вашей же безопасности.

Угу. Именно так я и поняла.

Промычав сквозь зубы, что думаю про такую «безопасность», я опустила руки и замерла, приготовившись к долгой поездке. Экипаж постепенно набрал скорость и покатился по мостовой. Копыта лошадей гулко стучали, отдаваясь эхом на пустынных улочках.

Меня немилосердно трясло. Если бы не чулки, платье и плотный плащ, отбила бы себе все косточки. Я старалась не обращать внимания на неудобства и запоминать повороты, чтобы хоть как-то ориентироваться. Но вскоре сдалась, признав, что это бесполезное занятие.

Казалось, мы ехали целую вечность, прежде чем достигли конечного пункта. Экипаж остановился. Сопровождающий открыл дверцу и выбрался первым. Снаружи повеяло ночной свежестью, от которой я невольно поежилась.

Гвардеец помог мне спуститься, после чего взял за руку и куда-то повел, изредка предупреждая о ступенях и порожках. Путь занял не менее четверти часа, за которое я успела несколько раз споткнуться и дважды чуть не упасть — если бы не конвоир.

Наконец мы остановились. Мешок с головы резко сорвали, и я прищурилась, привыкая к свету. Потребовалось несколько минут, прежде чем глаза адаптировались к полумраку, и я смогла осмотреться.

Место показалось знакомым. Меня доставили в гранитный зал, а передо мной, за строгим массивным столом, восседал сам князь Ушаков.

— Добро пожаловать, госпожа Витте, — произнес мужчина глубоким властным голосом, который, казалось, наполнял собой весь зал. — Или мне обращаться к вам иначе?

Госпожа Витте? Надо же! С чего бы ему проявлять уважение к преступнице? Сначала везли сюда с мешком на голове, а теперь вспомнили об учтивости и манерах?

— Меня зовут Александра Савельева, ваша светлость, — ответила я спокойным тоном, стараясь не выдать накатившую злость. — Буду признательна, если в дальнейшем вы будете называть меня именно так. Госпожи Витте больше не существует, и вам это прекрасно известно.

Губы мужчины тронула еле заметная усмешка, словно он оценил мою прямоту и решимость. Но это ничего не значило. На