разных главах государства растянулась до 1973 года. С этого момента молодые перонисты и кастристы перешли к насильственной борьбе. В 1967–1970 годах появились Народно-революционная армия, которая отреклась от Перона, но не от Че; Вооруженные силы освобождения, также прокубинские; Перонистские вооруженные силы, объединившие бывших фашистов из группы Такуара и левых перонистов; Революционные вооруженные силы, прокубинские и называвшие себя марксистско-ленинистско-перонистскими; и, наконец, Монтонерос, левые перонисты, прославившиеся на весь мир благодаря похищению и убийству экс-диктатора Педро Арамбуру. Если перонизм должен был вернуться к власти, то теперь он рассчитывал сделать это уже не популистскими методами, через победу на выборах, а по-кастристски – путем вооруженной борьбы. Куба подогревала этот морок, но результатом его стало не творчество, а насилие, новая смесь левого и правого национализма.

Буэнос-Айрес, 1963: фашисты тоже хотят быть как Че

«Да здравствует Эйхман! Смерть евреям!» Эти фразы появились в аргентинской столице в 1960 году, после того как секретная миссия Моссада обнаружила высокопоставленного нациста на севере Большого Буэнос-Айреса, похитила его и тайно вывезла из Аргентины, чтобы предать суду в Израиле. Это было делом рук Националистического движения Такуара – молодежного объединения, вдохновлявшегося фашистскими и клерикальными проповедями священника Хулио Мейнвьеля, а также идеями Рикардо Рохаса, Мануэля Гальвеса и Леопольдо Лугонеса. Его название, как и боевой клич бразильского интегрализма, отсылало к аргентинским народным элементам. Такуара – это копье, которым индейцы и участники ополчений пользовались в XIX веке; очень подходящий символ для фашистского авангарда, который легитимировал применение силы для защиты нации от внутренних врагов, особенно евреев и всех представителей левацкой фауны. Такуара хотели защитить креольскую расу, бороться с грозящим прошлому материализмом, отменить развращающую дух меркантильность и разорвать любые связи с имперскими державами, будь то СССР и его коммунисты, британцы и их консерваторы или янки и их сторонники радикализма. Единственной верой, которую они терпели, поскольку считали ее созвучной аргентинской национальности, был католицизм.

Впрочем, Такуара, может, и были католиками, но определенно не самыми благочестивыми и терпимыми. Лидеры движения, Альберто Эскурра и Хосе Луис Нелл, известный как Джо Бакстер, были молодыми людьми с тоталитарным и жестоким складом ума, готовыми очистить мир от угроз и грязи. Все, что, по их мнению, могло угрожать аргентинской национальности, ее сути, чистоте или истории, было у них под прицелом. Любопытно, что к фашизму Бакстера примешивались фантазии, завезенные с Кубы. Свой бредовый синкретизм он выразил в стихотворении «Нюрнберг», посвященном знаменитому нацистскому процессу: «Тот, кто защищает свою землю, свой город, / Тот, кто убивает врага, тот, кто сражается, / Он… он военный преступник, / И над Нюрнбергом воздвигли / Виселицы, чтобы убить его. / Пусть купцы спокойно отдыхают, / Пусть улыбается фабрикант консервов. / Государственные деятели, проституированные торгаши, / Вы, орда негодяев, что правите миром, / Вы можете смеяться, вы можете отдыхать: / Последняя звезда умерла в Нюрнберге. / Свет справедливости больше не ляжет / На судьбу человека. / Но вы оставили нам ненависть… / Да… ненависть. / Но, вопреки всем законам человеческого поведения, / Ненависть породит любовь, / Наша ненависть породит справедливость. / Юный ветер нашей идеи, рожденной в пампе и на холмах / партизанской Америки, / поднимет людей Европы. / Их ненависть заставит их броситься / на старых идолов вашей / грязной демократии, / и вернутся великие вожди, / которые однажды подняли свою руку / против вашего вероломства»[406].

В своей праведной ненависти Бакстер смешал фашистский фанатизм с призывом к революционным авантюрам. Ослепительный и героический успех националистического восстания под руководством Фиделя Кастро ошеломил его. Разве мог он отрицать величайший удар по империализму со времен обретения американской независимости? Да, кастристы могли быть или казаться левыми, но это не отменяло успеха их дела и эффективности их насилия. Кубинская революция поколебала предрассудки Бакстера до такой степени, что уже и Перон, поджигатель церквей, ставший предметом особой ненависти среди католиков-националистов, не казался ему таким уж плохим. Альберто Эскурра, в большей степени бескомпромиссный католик, заметил, что с его коллегой что-то происходит, и дал ему об этом знать. Разногласия усиливались, и наконец Бакстер решил отделиться от Такуара, создав собственную фракцию боевиков. Отойдя еще левее, он создал Националистическое революционное движение Такуара – протогерилью, которая обратилась к полностью фантазмоамериканской динамике: превращению фашизма в левый национализм – просто так, в одночасье, без всяких противоречий. И речь шла уже не о превращении правого национализма в популизм, а о превращении фашистских боевиков в левых партизан.

В 1963 году новые Такуара спланировали серию ограблений, в том числе инкассаторской машины. Затем они ушли в подполье, перебрались в Монтевидео и там вступили в контакт с другой группой городских герильерос – тупамарос. Из Уругвая Бакстеру удалось отправиться в Мадрид, чтобы встретиться с Пероном. Двадцатитрехлетний парень, полный революционного пыла и жажды деятельности, ехал на встречу с Пероном. Несмотря на недоумение, которое, должно быть, испытывал Перон, он был впечатлен. Клирофашисты искали поддержки у перонизма, чтобы создать левое партизанское движение. Как такое возможно? Сквозь призму национализма синий казался красным или хаки, и теперь ультраправые, став геваристами, хотели видеть Перона в форме герильеро.

Перемена, которую пережил Бакстер, произошла со многими молодыми католиками и националистами. Такуара и Католическое действие стали инкубаторами, из которых вышли новые левые или перонистские герильерос. Сам Бакстер в 1970 году вместе с Марио Роберто Сантучо создал Революционную армию народа. Другие молодые революционеры основали Перонистские вооруженные силы, а третьи образовали Монтонерос. Среди лидеров последней организации были Фернандо Абаль Медина, Карлос Густаво Рамос и Родольфо Галимберти – выходцы из Такуары. Как и все это поколение, вращавшееся вокруг журнала «Кристьянисмо и революсьон», они тоже соединяли национализм, религию, марксизм, перонизм, геваризм и пример Камило Торреса. Даже писатель Родольфо Уолш, который прошел через Освободительный националистический альянс, ультранационалистическую группу Патрисио Келли, в итоге стал подражать Че Геваре. В конечном счете фашизм всегда включал в себя антиимпериализм, христианство, антикапитализм или аскетизм; а насилие всегда оправдывалось как защита чистоты идентичности, защита от захватчика или угнетателя, который мог быть евреем, либералом, коммунистом, бизнесменом, мигрантом или янки. Идеальным примером того, что одна и та же группа ультранационалистов могла оправдывать левое и правое насилие, служит Такуара: из нее вышли также и члены парамилитарной группы, действовавшей на службе у Перона. В 1973 году с разрешения Перона и его третьей жены Исабелиты – в будущем президента Аргентины – зловещий Хосе Лопес Рега создал Аргентинский антикоммунистический альянс (ААА), чтобы физически уничтожить Монтонерос, которых Перон называл «чудесной молодежью», мальчиками, которые «научились умирать за свои идеалы»[407]. Еще раз обратим внимание: из Такуара вышли и Монтонерос, и ААА; и обе группы, убивая друг друга, служили одному и тому же лидеру. Едва ли кто-то мог