до берега и посетить деревни поморов или становища саамов. Вы не поверите, там можно будет даже поохотиться на тюленя, оленя, птицу или даже на белого медведя.

Я понял одно, мероприятие это чрезвычайно рискованное, пусть поморский коч и способен выскользнуть из ледяного капкана, но ведь на его пути могут встретиться трещины, промоины, да мало ли чем порадует северное море, покрытое коварным льдом. И зачем мне, цельному графу рисковать своей драгоценной тушкой?

Но внутри уже начало зреть захватывающее зерно авантюризма. Иван Кондратьевич производит впечатление серьёзного и прагматичного человека. Он многое повидал и наверняка хочет сделать много великих открытий. Чем больше конкретики он давал, тем яснее я понимал, что пожалуй соглашусь. Да и есть ещё немаловажная причина, даже две. На льду Белого моря меня никакая спецслужба не отыщет. И потом, я сразу не подумал. Я так мало знаю о своей родственной стихии, о воде в твёрдом агрегатном состоянии. Вот и появится возможность вдумчиво этим заняться.

А когда Комаркин понял, что подсёк меня, то перешёл к деталям:

— Если Вы согласны, то надлежит не позднее середины сентября прибыть в город Архангельск. Доводилось там бывать? Ну и отлично.

— А почему так рано?

— Надо подготовиться, купить соответствующую одежду и припасы. Вы же наверняка захотите лично оборудовать свою каюту.

— А, кстати, я хочу взять с собой трёх человек, — окончательно слился я.

— Двух, у нас каждый человек на счету, — жёстко отреагировал профессор и начал прощаться.

До Архангельска добираться дней десять. По железке до Вологды, потом на лошадях. А меня начала захватывать идея нового путешествия. Сразу начал думать, что брать. Не стоит переть тёплую одежду, там куплю лучше и дешевле. Только самые необходимые вещи, к ним я отнёс книги, большой запас амулетов своего производства и главное — это накопители. Ведь там на льду подзарядить их возможности не будет. А мой внутренний источник вырабатывает всего 35МЕ в сутки. Этого хватит на три атаки моим «копьём льда». Или на полчаса стояния под огнём противника прикрывшись фирменным щитом. А потом всё, без накопителей только остаётся молиться о быстрой смерти. И ещё у меня есть нательный мощный накопитель, доставшийся от отца. Этот объёмом 1500МЕ.А также моё изобретение, стационарный накопитель. Он состоит из двенадцати секций, каждая из них включает десятка полтора искусственных кристаллов. По отдельности они не представляют большой ценности. Но объединённые по моей схеме берут около 5000МЕ. Правда Евсею придётся постараться, ящик особой экранированной конструкции с накопителем весит полтора пуда и придется таскать его с особым бережением.

Да, я возьму Федьку и Евсея. Один мой личный слуга, а второй просто могучий мужик и его медвежья сила мне пригодится.

За десять дней до отъезда я по-прежнему шифровался, но дела свои постепенно закончил. Все получили подробные указания на всевозможные ситуации. Дмитрию я оставил достаточную сумму денег, чтобы поддерживать свой дворец в Твери и квартиру в Москве. Мои доходы от мануфактур, мастерских и складов будут аккумулироваться в банкирском доме под наблюдением моего личного поверенного.

Я не афишировал своего отъезда, до слуги догадались о нём. Неожиданностью стал демарш Ильи. Дня за три до отъезда он постучал в кабинет и напросился на серьёзный разговор:

— Константин Павлович, возьмите меня вместо Евсея. Зачем он Вам, трусоват и боится воды. А я бы Вам там пригодился, сами знаете, я и на охоте дока и вообще.

— Погоди, Илья, а что Евсей говорил, что не хочет ехать?

— Ну не прямо, но мы то его знаем, он с детства боится глубокой воды. А тут под ногами море глубокое на много вёрст вокруг.

— Ясно, — задумчиво побарабанил я пальцами по столешнице. Что-такое я слышал о нём, — а тебя супружница то отпустит?

— А то, денежку заработаю и как раз по весне и вернёмся.

Дай-то бог, чтобы вернулись. Путешествие долгое и небезопасное.

В Архангельске я был как дома, всё родное. Сняли дом до отъезда и начали заниматься подготовкой.

Оле Йохансен норвежец, он внешне является полным антиподом своего коллеги. Высокий, худощавый с курчавой бородой и соколиным носярой. С ним меня познакомили на собрании руководства экспедиции.

— Матвей Кузьмич Шишкин, наш капитан, — этот из местных поморов, не ошибёшься.

— Старпом Гаврила Семёнович Куликов, — этот будет также завхозом у нас, тоже местный. Видимо боцман не предусмотрен штатским расписанием.

Остальной экипаж отсутствует, но я узнал, что будут семь матросов, кок, стюард, погонщик собачьей упряжки с помощником, оба из лопарей. Ну и ещё трое ассистентов — эти из рабочих лошадок научной части экспедиции. Всего девятнадцать человек.

Меня даже отвезли в порт, где я полюбовался с пристани на наш коч. Длина корабля 22 метра, ширина 7, почти круглый в сечении. На палубе небольшая рубка, люк вниз с палубы ведёт в жилые помещения. Пройдя мимо запасных снастей и бочек, мы продолжили экскурсию. Ближе к корме находится кают-компания. Рядом четыре каюты. Одна крохотная капитанская, две для профессуры, ну и меня не забыли. Старпом и мои люди будут ютиться в кубрике с матросами. Камбуз представляет крошечный отсек у минделя, В трюме плотно уложены наши припасы — бочки с сухарями, сушёной рыбой, крупами и мясом. Вода и вино тоже в бочках, отдельно снаряжение для учёных и инструменты. Для собачек устроены загоны из досок и соломы. Их клетки точно под жилыми помещениями. Последние отапливаются и тепло попадает и животным. Ну и часть трюма отдана углю.

Что-то мне поплохело от местных просторов, темно и тесно, воняет к тому же прелой одеждой, смолой и рыбой.

— Да не, вы что издеваетесь надо мною? — наш капитан резко отрицательно отреагировал на мою идею, которой я поделился с профессорами. В отличии от этого пессимиста-прагматика учёные имеют более развитое воображение.

— Но, Матвей Кузьмич, я узнавал, коч подобный нашему спокойно утащит баржу весом 300–400 пудов.

— Так-то баржа, а вы мне сруб предлагаете тащить за собой. Да он перевернётся сразу, это же не лодка. Да и льды раздавят как щепочку.

— Но коч же не раздавят.

— Коч нет, он специально сделан полукруглым, лёд будет его выдавливать наверх.

Ну и сруб будет иметь ледяную подушку, повторяющую форму вашего судна.

— Это каким образом?

— Вы забываете, что я маг льда и для меня это вовсе не проблема, — здесь я лукавлю, ещё какая проблема просто потому, что я