утречком на холод, я наткнулся на следы преступления. Кто-то из моих оставил на снегу коричневую застывшую кучку экскрементов. Видать вчерашний тюлень пошёл. Нужен нужник. И построить его легче-легкого. А лучше сделать большой для всей команды.

На сей раз я настроил источник так, чтобы он предупредил меня о перегрузке системы. А если я не реагирую, то просто отсёк бы меня от накопителя.

Я создал углубление во льду и начал наращивать стенки нужника. Пусть он будет на три рабочих места. Всё приятнее, чем подставлять задницу ледяному ветру. Ну и нам не придётся натыкаться на заминированные участки.

Костя Синичев, дожив до своих двадцати двух лет, то есть до нашей с ним встречи, относился к своей предрасположенности в магии как к нелюбимой падчерице. Он считал себя магом водной стихии и совсем не развивал раздел льда. Это типичная ошибка всех магов, кому не повезло остановиться на базовой стихии. Магия света используется разве что иллюзионистами, а магия звука вообще не востребованна и их адепты упорно стремятся изучать соответственно огненную и воздушную магию, совсем не уделяя время той, которая сама их выбрала. Так что сейчас я впервые по-настоящему столкнулся со своей родной стихией.

Да, проживая где-нибудь в Твери или даже Москве, магия льда не востребованна. Другое дело умение управлять водой. Но вот в условиях зимней экспедиции я оказался настоящим волшебником в глазах не только экипажа, но и группы учёных. Ведь теперь ни один их выход для серьёзных исследований не обходился без меня. Используя мои умения, они получали более полную информацию о состоянии льда, его составе и поведении. Мы даже пару раз устраивали вылазки до берега. При этом приходилось ночевать на льду. Я выращивал настоящий снежный иглу, где мы и ночевали с относительным комфортом. Нашей целью стали Хибины, это горный массив Кольского полуострова. Там в глубоких расщелинах лежит старый, возможно тысячелетний лёд. Взяв с глубины керн можно изучать процессы, происходившие на Земле на этот период.

Выяснилось, что наше судно находится в семидесяти милях от берега, и чтобы добраться до него нужно четверо суток. Здесь нет ровной дороги и нужно двигаться очень осторожно. Каюр сразу обломал меня, убедив, что строить убежище на ночь нужно из спрессованного снега. Подумав, я согласился. Пузырьки воздуха в вырезанном блоке снега служат термоизолятором. Резал снег я с помощью своего магического жезла. Его диск легко пилил любого размера блоки и мы укладывали их в виде кубика. Ваять сферу ради того, чтобы переночевать один раз глупо. Вход я делал очень низким, а кинутые на пол шкуры примиряли нас с необходимостью спать в таких условиях. Мой магический нагреватель делал температуру внутри относительно комфортной. А вот бедные собачки устраивались снаружи, к утру порой их полностью заметало снегом и они вылазили из снежного плена к утренней кормёжке.

Это произошло на третий день нашего путешествия к берегу. Где-то тут теоретически должно быть довольно крупное поморское поселение Териберки. Но до берега ещё сутки хода. Как всегда, покормив собак мы упаковывали вещи и таскали их к нартам. Ну, я как маг и вообще важная шишка освобождён от этого и решил прогуляться в направлении странных ледяных пиков. Они словно каменные зубы тянулись к небу. Подсвеченные восходящим солнцем, они притягивали к себе внимание.

В полной тишине раздавался только скрип моих сапог, но внезапно я почувствовал чужое присутствие. Даже не звук, скорее запах тухлого жира. А потом из-за гребня тороса показался он, хозяин этих мест. Огромный белый медведь, тяжёлый и абсолютно уверенный в себе. Шерсть красиво отливает на солнце голубым. Глаза тёмные и внимательные. В них нет страха, только любопытство, кто это забрёл в его царство.

У меня нет и не было огнестрельного оружия. А каюра есть охотничий штуцер, но сейчас я оказался один наедине со зверем.

Тот вытянулся в струнку, ловя носом запахи. Видимо сейчас его мозг анализирует обстановку, определяя — напасть немедленно или поиграться со мной. Отпустить — думаю такого варианта нет в его башке.

У меня из оружия моё мастерство мага и мой жезл. До сих пор я им пользовался сугубо в практических целях. Как оружие никогда. И почему-то мне не хочется убивать этот великолепный образец здешней фауны.

Самец медленно двигается по дуге и его неторопливость обманчива. Вот он сел на задние лапы, но тут же поднялся во весь рост. Ядрить его кочерыжку, в нём поболее трех метров будет. Когда он вот так вытягивается и с высоты своего роста изучает местность. И непрерывно нюхает воздух. Ну-да, я пахну всякими резкими вещами типа смазки для сапог и металлом.

Мне показалось, что зверь решил отступить и даже начал пятиться. Но на всякий случай я присел и положил голую руку на плотный наст снега. Настроившись на лёд, я потянул из него силу. И тут же начал отдавать, формируя круг почти идеальной формы. Я действовал на пределе своих возможностей. Получилась ровная гладкая площадка диаметром метров шесть.

На всё про всё у меня ушло полторы минуты. Возможно, зверь изначально меня обманывал, сделав финт с уходом. А может быть он вернулся, потому что его заинтересовали мои танцы со льдом. Но сейчас он совсем близко. Метров пятнадцать, не более. Медведь медленно приближается, при этом пофыркивает. Но его поза изменилась. Я далеко не специалист по диким животным. Но по аналогии с собаками он готовится напасть. Голова опущена вниз, уши прижаты, даже выражение глаз изменилось. Я сместился так, чтобы гладкая поверхность разделяла нас ровно диаметрально противоположно. Достав жезл, я активировал «ледяной диск». Это заставило медведя остановиться. Если бы я не следил внимательно за каждым его движением, то мог бы и зевнуть атаку. Зверь стремительно атаковал, сделав два мощных прыжка.

Бедолага, он никогда не сталкивался с модифицированным льдом. Как только медведь оказался на гладкой поверхности, его лапы разъехались в стороны. Могучий зверь раздражённо заревел и попытался удержаться. Но его тяжелая туша скособоченно заскользила по поверхности. Вылетев за её пределы, медведь нелепо покатился по насту. Потом рывком вскочил на лапы и снова рванул на меня.

К этому моменту я уже обежал импровизированный каток и опять оказался с противоположной стороны. Скребя когтями по льду, он беспомощно высекал искры, а потом вновь покатился как огромный ком белой шерсти. Так мы игрались несколько минут. Я не нападал, но и не убегал, показывая, что далеко не добыча. Нам бы не помешала роскошная шкура. Но я далеко