помощником с утра умотали на своё драгоценное судно, за столом в обеденном зале сидим лишь мы с норвежцем.

Оле неплохо знает русский, но зависает от таких вот сложных фраз. Поэтому первым отреагировал я, — Иван Кондратьевич, начните с худшей, прошу.

— Как прикажете. Значит местные закончили обследовать наше судно и выявили ряд поломок, которые не позволят нам в обозримом будущем отправиться в путь морем.

— Да, и сколько время уйдёт на починку?

— В условиях верфи не менее двух месяцев. То есть раньше конца мая никак не получится.

— Ясно, а почему нам не добраться до дома по земле?

— Можно и так, я тоже тороплюсь и, возможно, мы поедем вместе. Все образцы и пробы поплывут морем, я захвачу только дневники и наиболее важные документы.

— Отлично, а что из хороших новостей?

— Вы не поверите, королевское научной общество Тронхейма заинтересовалось результатами нашей экспедиции и сюда в Тромсё едут несколько именитых учёных.

Ну, я-то думал, что нам отвалили очень много денег за рискованную экспедицию, а тут всеголишь…

Да, остро встал вопрос денег. У меня в заначке всего сотня серебром, я же не рассчитывал гостить на чужбине. Если ничего не предпринять, то вскоре придётся выселяться из гостиницы со всеми удобствами и переезжать в комнатушку под крышей.

— Слушай, Оле, — у нас установились доверительные отношения, и мы давно перешли на «ты», — у меня проблемы с деньгами и я бы хотел реализовать некоторые свои артефакты.

Норвежец отреагировал мгновенно, — твой нагревательный амулет заберу за любые деньги, — ещё бы, норвежец давно на него облизывался. В итоге Йохансен заплатил мне почти две сотни спесидаллеров, это местные деньги. Что интересно, их меняют по курсу 1:1 к серебряному рублю. Две сотни — это уже можно жить — не тужить пару месяцев. При этом не думать о пропитании всем троим.

Сразу скажу, дальше я придумал сказку, что у меня на руках оказались родовые артефакты совершенно убойной конструкции, наследство предков и Оле помог реализовать через своих знакомых десяток амулетов. Забрали защитные и лечебные, а вот атакующими побрезговали. То ли у них свои не хуже, то ли здесь живут исключительно мирные люди и оружие им ни к чему. Но главное, у меня образовалось достаточно серебра, чтобы добраться до Соединённых штатов Америки, хорошенько погулять там и вернуться.

Глава 19

Тромсё этого времени представляет из себя городок рыбаков, купцов и промысловиков. Здесь же формируют экспедиции к Шпицбергену и Гренландии. Населён городок финнами, норвежцами, лапландцами, есть даже русские. По-крайней мере так уверял меня приказчик в лавке, наш помор, кстати. Русские рубли охотно принимают торговцы, что говорит об интенсивной торговле между соседними странами.

Из развлечений ничего интересного, народные гуляния, нам абсолютно не понятные. Оле даже привёл нас на приём к богатому купцу. И если Иван Кондратьевич сумел найти собеседников среди гостей, то я мучался, чувствуя, что зря потерял время. Уж лучше нанять повозку и прокатится на природу.

— Константин Павлович, тут с Вами хочет познакомится один человечек, — за спиной у Комаркина маячит занятный тип. Если все присутствующие одеты более-менее цивилизованно в чёрные сюртуки из тёплой шерсти, то этот товарищ явно игнорирует общество. Среднего роста, лет сорок навсидку. Но есть диссонанс -тело крепкое, а лицо будто специально изрезанно глубокими резкими морщинами. Лицо темнее, чем у остальных норвежцев, может быть это результат долгого нахождения на солнце. Глаза узковаты, карие с настороженным прищуром, словно мужчина смотрит сквозь сильный ветер. Интересен наряд, он в своеобразном коротком кафтане из оленьих шкур. Меховая опушка не совсем уместна в обществе, где дамы щеголяют в открытых платьях. На ремне висит нож в чехле, на ногах сапоги из оленьей кожи и последний штрих, он не снял головной убор, шапочку с подвязанными к ней висюльками.

— Познакомься с господином, он нойда.

— Иван Кондратьевич, я ни слова не понял. Как его зовут? И что за нойда?

Ну, слава богу, теперь понятно. Мужик этот — местная знаменитость, типа шамана. На местный лад — нойда, то есть колдун. Имя совершенно непроизносимо, но мне предложили вариант Аслак, которое я смог выговорить.

Вскоре подтянулся Оле и один и приехавших учёных. Разговор пошёл о моей специализации. Видимо Йохансен сделал мне хорошую рекламу и мои способности вызвали определённый интерес.

— А Аслака ещё называют говорящий с духами, — это отдувается за всех Оле. Он единственный может объяснить мне, что от меня хотят эти господа.

— Так, а я причём? — решил ускорить процесс.

— Он умеет слушать духов и говорят, что лёд тоже ему подчиняется.

— Надо же, — я скептически посмотрел на узкоглазого шамана-нойду.

А ещё он говорит, что у них есть нечто, вырезанное из древнего льда. Приглашает вместе поговорить с духами.

А вот отсюда поподробнее, древний лёд в спокойных условиях — это интересно.

— Да, я слышал об этом, — продолжил Йохансен, — недалеко от города есть знаменитые ледники Люнгена. Вот из одной глубокой расщелины они каким-то образом смогли вырезать огромный кусок многовекового ляда, может ему даже пара тысяч лет.

Небольшой храм водной стихии скрывал в своих недрах большой ледник. Не знаю, как сюда затащили многотонную глыбу почти правильной кубической формы. Наверное, вскрыли землю, засунули туда эту штуку и опять закрыли слоем камня и грунта. Внизу холодно, очень холодно и я сразу пожалел, что не взял более тёплую одежду. Благо вскоре включился режим адаптации с холодом. Свет сюда проникает через отверстие в потолке и гигантский кусок льда кажется тускло-белым. Но стоило мне зажечь светляк, как лёд ожил. Его фактура не идеально ровная, монолит покрыт мелкими зазубринами и трещинами. Поразительное зрелище, свет заиграл на сколах и на мгновение показалось, что это драгоценный алмаз. Глубокий голубой цвет местами переходит в чёрный, словно в кубе таятся ночи прошедших веков.

Неожиданно раздался шум, это шаман принялся за свою беседу с духами. Он азартно стучит по бубну и горловым голосом повторяет одну и туже фразу, — Йок-ооок, йок-ооок.

Заунывно так, мотая головой и уйдя в себя и вскоре мне это надоело, я просто попробовал выйти на контакт с гигантским кристаллом старого льда. Мне даже послышался лёгкий хруст, словно лёд признал меня. Вроде ладонь перестало жечь холодом.

Вышли мы минут через сорок, шаман всласть настучал в свой бубен и накричался, изображая чайку, а мне