мы планируем закончить к началу учебного года строительство новой лаборатории артефакторики. Так, что Вы решили? Вам нужно время обдумать?

Я внутренне согласился, но уж больно это всё похоже на сказку. Не знаю, много это или мало — надворный советник, но звучит заманчиво. Вильчевский одним махом решает все мои проблемы. Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться. Это и защита и возможность спокойно работать в лаборатории. Это же такого можно наворотить.

А через несколько дней пришёл долгожданный ответ из Москвы. Мой патрон пишет:

«Милостивый государь Константин Павлович!

Спешу уведомить Вас, что обстоятельства, кои вызвали Ваши опасения, ныне утратили остроту. Дознание, столь шумное недавно, направлено иным ходом, и лица, прежде занимавшиеся Вашей персоной более к ней особого интереса не проявляют.

Посему Вы вольны распоряжаться своим бытом без чрезмерных предосторожностей и возвращение к обычной жизни для Вас теперь стало возможно. Однако настоятельно советую некоторое время воздержаться от появления в Москве, где ещё остались пересуды и нездоровый интерес. В губернских местах напротив ничто не препятствует Вашему пребыванию.

Остаюсь к Вам искренне расположен.

Князь Ладыженский»

Я дважды перечитал послание. Нет, не думаю, что Вильчевский прав. Просто он не знает подробностей нашей коммерции с князем. Да и Ладыженский знает меня как мага второго ранга, неплохо, но весьма тривиально, таких магов сотни в городе. Это главное, чего не знает почтенный Аркадий Наумович. И сейчас мне нужно побыстрее закрепить свой официальный статус, а там пусть князюшка недоумевает, откуда у меня взялся такой уровень. Надеюсь, я стану для него тоже недосягаем.

— Константин Павлович, ну сколько можно ждать сил уже нет. Истосковался по жене и дочкам. А приходится сидеть и незнамо чего ждать, — Илья на грани восстания. И я его понимаю, но мне нужно дождаться документов из этой самой коллегии. После их утверждения мне можно будет вздохнуть свободнее.

Да, принял предложение и даже переехал в кампус академии. Её территория оказалась значительно больше, чем казалось поначалу. Как декану мне даже выделили трёхкомнатный домик. Достаточно скромный, но в моём положении глупо фокусничать.

Продав финансовой службе академии пять своих атакующих амулетов, я несколько поправил своё финансовое положение. Не настолько, чтобы шиковать. Но приодеться согласно погоде мне удалось.

Извозчик подвёз нас с вокзала к моему особняку в городе Твери. В ожидании встречи с родными мы готовы были бежать впереди лошадей и вдруг такое.

Он стоит огромный с тёмными окнами, таинственный и нелюдимый, будто обиженный на весь мир. Ни малейшего движения внутри. Я спустился на землю и подошёл ближе. На входной двери бланк губернской канцелярии и печать судебного пристава с изображением силуэта императорского сокола.

Что за хрень, что сделали с моим домом и вообще где все?

Начало крапать и пришлось вернуться в коляску, — любезный, вези-ка нас в гостиницу.

Сняв два номера, мы перекусили в ресторации внизу и вернулись в комнату, — так, хватит гадать, время позднее. Пора на боковую, завтра всё выясним.

Илья с Фёдором неохотно потащились к себе в номер. А я проворочался всю ночь и проснулся с больной головой. Несколько спасла положение большая кружка крепкого кофе. А затем и завтрак зашёл. Мне перестало казаться, что весь мир ополчился против меня.

Я не сразу нашёл контору стряпчего Арсения Сидоровича Соломенцева. Он переехал и теперь занимает часть первого этажа доходного дома. На входе табличка, говорящая о том, что мой душеприказчик уже достиг уровня присяжного поверенного. Это немалый рост в юридической карьере.

— Вам назначено? — строго поинтересовался молодой человек.

— Нет, но скажите, что граф Синичев ожидает, — мой титул оказал магическое воздействие и вскоре сам мэтр юриспруденции вышел из кабинета. При этом он быстренько избавился от сидевшей у него посетительницы средних лет.

— Ваше сиятельство, как замечательно, что Вы наконец возникли из небытия.

Слушая своего душеприказчика, я пытаюсь понять, насколько он искренен со мной. Мне уже везде мерещится подстава. Но или он искуснейший лицедей, либо я ничего не понимаю в людях. Юрист действительно рад моему появлению и торопится поделиться новостями.

— Николай Павлович, если Вы не возражаете, я изложу известное мне в хронологическом порядке. Хотите чайку, я пошлю в кофейню за углом?

— Да, горячий чай со свежей выпечкой не помешает. А то я уже переживать начал.

— Итак, начнём с того момента, как я получил сведения о Вашей преждевременной кончине, — хорошо, что в это время я не жевал и не глотал. Поэтому отделался только внезапно напавшей икотой.

— Откуда были получены такие сведения, интересно?

— Я продолжу, Вам всё станет понятно. Это случилось в первой декаде февраля, — о как, наверное и похоронить успели.

Соломенцев достал папку, перевязанную синей лентой и разложил на столе несколько листов стандартного размера:

— Вот, официальный отчёт из губернского правления города Воронежа. Здесь написано, что в семидесяти вёрстах от означенного города крестьяне села Восково обнаружили брошенные сани, в них три окоченевших тела и останки лошади. Прибывший для осмотра места происшествия становой пристав обнаружил, что в санях лежат три человеческих тела без признаков насильственной смерти. По всем признакам просто в метель сбились с пути и замёрзли. А потом уже над телами потрудились волки. Там же была обнаружена дорожная сумка с документами. Согласно им один из погибших являлся дворянином. У него была подорожная грамота на имя Синичева Константина Павловича и несколько рекомендательных писем на то же имя. Учитывая статус найденного, его тело было перевезено в город Воронеж и начались поиски родственников для опознания личности. Уездный исправник отправил запрос по месту жительства предполагаемого дворянина в Тверь и Москву. До сего момента Вам, Ваше сиятельство всё понятно? — сидевший напротив снял пенсне и устало помассировал переносицу.

— Ну, пока что я слушаю занятную историю о своей смерти. Продолжайте пожалуйста, Арсений Сидорович. Очень даже увлекательно.

— Хорошо, когда прибыли родственники и люди, хорошо знавшие покойного, было произведено опознание. Это было необходимо и потому, что верхняя часть тела плохо сохранилась. Ну, сами понимаете, тело пролежало некоторое время, а места там голодные, волки.

— Конечно понимаю, голод не тётка, — несу чепуху, пытаясь оценить услышанное.

В присутствии представителей дворянского собрания Воронежской губернии и чиновника губернского правления был составлен по всей форме протокол. Согласно ему по косвенным признакам это и в самом деле дворянин Синичев. Опознали не только его одежду и вещи, но и некоторые приметы на теле.

— Занятно,