Лотта, да моя Лотта сбежала. Она единственная из моих близких подалась на уговоры и согласилась поехать и засвидетельствовать мою кончину. А потом шведка просто сбежала с гвардейским офицером. Её видели в обществе мужчины средних лет во флотском мундире. Видимо она меня успела похоронить и вспомнила о своей любви к флотским офицерам. Ну, знать так на роду ей написано, быть переходящим морским призом.

Три дня я просто отдыхал, купался дважды в день. Рано утром и ближе к вечеру. Верный Федька ждал меня на берегу с полотенцем, теперь он стал завидным женихом. Роскошная чёрная борода, которую он отпустил за время экспедиции чрезвычайно ему идёт. Уверен, в городе он развернётся, ох — берегитесь девки. Приятнее всего смотреть на Илью и его супругу. Дарья прямо не отходит от мужа, так и ластится к нему. Повезло же мужику с женой. Умница, красавица и верная какая.

На четвёртый день я воспользовался оказией и взяв Фёдора с Евсеем поехал в город. Нужно заехать к Соломенцеву и заняться покупкой коляски. Мой выезд под арестом, а мотаться между городом и охотничьим домиком придётся немало. Да и, наверное, придётся снять квартирку в городе, пока идёт тяжба с восстановлением моей личности.

— А Вы не говорили мне об участии этой дамы в моём деле.

— Вы и не интересовались. Так и было, первые сведения я получил от Анны Ковалевской. Если бы не она, возможно Ваш братец и смог бы воспользоваться своим выигрышем в уездном суде. А вот откуда у неё были столь подробные сведения — это уж нужно спрашивать её.

— Мы были вынуждены её рассчитать, нам намекнули на её не совсем чистое прошлое, — это я нашёл того купчину, у которого работала Анна воспитательницей дочерей. Он не хотел говорить со мной, но отказать графу в ответе на простой вопрос не посмел.

— А Вы тоже пострадали от этой дамочки? — поинтересовался купец, — нужно обратиться к исправнику и подать жалобу.

— Наоборот, я её ищу чтобы поблагодарить. А Вам следовало бы поменьше слушать всяких подозрительных личностей. Кто Вам напел гадости про эту несомненно достойнейшую женщину? Она плохо работала? Или пропали любимые серебряные ложечки?

Купец обиженно выпроводил меня, с шумом захлопнув дверь.

Ну и где её искать? Когда-то она снимала мансарду. Внутри я не был, но дом помню.

— Была, как не быть. Даже вещички остались, а сама пропала. Не заплатила за последний месяц и видать сбежала. Нашла ухажёра и сбежала, — квартирная хозяйка, женщина средних лет упрямо поджала тонкие губы и с подозрением смотрит на нас с Фёдором.

— Как же она сбежала, если вещи остались?

— Да какие там вещи, дорожная сумка и дамский ридикюль.

— Вы разрешите посмотреть? Дело в том, что я ищу эту даму и даже готов погасить её долг.

Женщина открыла нам дверь и посторонилась, пропуская внутрь.

Очень скромное жильё, небольшое окошко, скошенный низкий потолок и довольно бедная обстановка. Узкая кровать и небольшой столик рядом с нею. Странно, в платяном шкафу висит её плащ, я его помню. Шаль на стуле, шляпка. Не похоже, чтобы она всё бросила и подалась в бега. Открыв дамскую сумочку, обнаружил в ней интересные документы на имя Анны Витольдовны Пакшис, урожденной местечка Кедайняй. Второй документ ещё более примечателен, это свидетельство о браке упомянутой дамы с неким Ковалевским Станиславом Якубовичем. Ну и наконец третий документ являлся дипломом об окончании пансиона благородных девиц. Все три бумаги были тщательно обёрнуты бумагой и перевязаны ленточкой.

Вон оно что, наша Анна — почтенная замужняя дама. Но это меня интересует в последнюю очередь. Судя по сведениям моего стряпчего, именно она заблаговременно поставила его в известность о планах моего братца. И как минимум я должен её отблагодарить. Но сначала надо бы её найти. И, судя по всему, у Анны Ковалевской серьёзные проблемы. Уверен, что документы она бы не бросила, если бы не собиралась возвращаться в свою комнату. А это значит, она не смогла вернуться.

— Можно подать заявление городничему или сразу полицмейстеру, учитывая Ваш графский статус. Но искать они будут медленно и плохо. Если желаете, у меня на примете есть человечек. Сыскной пристав и если его заинтересовать, то он наверняка найдёт пропажу.

Выдав Соломенцеву задаток для передачи сыскарю, мы отправились в гостиницу. Евсей должен был купить на торгу пару упряжных, а коляску я заказал в специальной лавке.

Евсей договорился о покупке гнедой пары хороших упряжных лошадей. Продавец просит 100 рублей, это после торга. Начали со 130. А вот за крытую четырёхместную коляску заломили 170 целковых. И снизить цену не удалось. Деревянный кузов, обшитый кожей, две мягкие лавки, мягкий ход, который обеспечивали ременные рессоры. Так что мой новый выезд мне обошёлся в 270 рублей ассигнациями. Благо я снял тысячу рублей, посетив банковский дом Кнауфа. Там, по-крайней мере, мои полномочия не вызвали подозрение. Так что деньги у нас есть. А вот у моего братца похоже наступает кризис. По-простому — ему жопа. Мой стряпчий узнал, что оказывается братец заложил имение, которое я ему подарил под Орлом и видимо на полученные деньги он и провернул свою аферу, подкупив пристава и судейских в Воронеже. Но, Игорь упёрся в необходимость выжидать полгода. До моих денег он не добрался, надежд на благополучный исход у него не должно быть. Ну, если он вменяемый человек. И вполне возможно он скоро нарисуется на горизонте. Я склонен просто забыть о его существовании. Подавать на него в суд не буду, если только полиция сама не решится возбудить против него дело. А там пусть выживает как хочет. Он мне чужой и ничего кроме брезгливости не вызывает.

В 1796 году в местечке Кедайняй, что находилось в Ковенской губернии Российской империи в семье литовского дворянина Витолда Пакшиса и его супруги Марии Францевны Пакшис (урожденной Юргялис) родилась дочь, которую назвали Анной. Дочь была долгожданной, супруги уже не молоды и страстно желали этого ребёнка. Витолд Пакшис происходил из рода, который не мог похвастаться знатностью. Но и бедным назвать его ни как нельзя было. Кроме немалого имения под Ковно имелось 600 десятин пахотной земли, сотня душ крестьян и большой лес, благодарю которому семейство Пакшис являлось вполне финансово благополучным. Большую часть земли принесла в качестве приданного супруга Мария Францевна.

Девочка в детстве получила довольно качественное домашнее образование. До 10 лет она