– Белые розы… символ Шута.

Кэйлис кивает. Он прижимает мою ладонь, которую так и не отпустил, к двери. Символ у меня на коже снова загорается ярким светом. Дверь сияет в ответ. И когда свет гаснет, тяжелая баррикада исчезает, словно ее никогда и не было.

– Хорошо, – гордо говорит Кэйлис.

Как… Одно это слово воплощает собой тысячу вопросов, которые я не задаю вслух. Как он узнал, что делать? Как овладел такой магией? Я уже спрашивала, но сомневаюсь, что получу больше ясности, кроме очередной истории об «оттачивании мастерства».

Я смотрю на ладонь, гадая, насколько глубока магия. И о чем он, скорее всего, умалчивает.

Но Кэйлис не замечает моих опасений. Лишь переплетает свои пальцы с моими и с легкомыслием ребенка торопливо ведет нас в коридор по другую сторону двери. Пока мы идем вперед, лампы загораются сами по себе, вспыхивая холодным пламенем.

В мастерской Шута царит настоящая магия. Вдоль стен тянутся шкафы, заполненные книгами и свитками, от которых исходит запах старого пергамента. Длинные столы уставлены пузырьками и колбами с разноцветной жидкостью. Жужжат крошечные, изящные механизмы, выполняющие свои задачи без каких-либо указаний. В воздухе витает магия. На потолке волшебным образом сменяют друг друга ночь и день, будто они никак не могут определиться.

Мое внимание приковывает одно из чудес механики. Миниатюрная версия машины, которую я видела в свой первый вечер в академии, – мельница для производства порошка с молотком, движущимся без постороннего воздействия и растирающим осколки кристаллов в пыль. Я пересекаю комнату, чтобы поближе посмотреть, как вращаются его шестеренки. Увеличенная версия уходила в отверстие на потолке, скрываясь наполовину. Здесь же я могу видеть весь механизм целиком.

– Она перемалывает все сама, – шепчу я, догадавшись о принципе работы. – Магия, высвобождаемая при разбивании кристалла, поднимает молоток, что приводит в действие противовесы. Вот откуда машина знает, сколько силы использовать, она сама все регулирует, исходя из того, сколько магии осталось в кристалле. – А я-то думала, что у Кэйлиса есть слуги или даже меченные, которые тайно трудятся на той мельнице. Возможно, за работой механизма кроется нечто большее, но ему, очевидно, не требуется рабочая сила. – Неужели Шут создал эту машину?

Я вспоминаю о гравировке, которую видела на ней, напоминающей буквы «V» и «E», если только это не были «N» и «3». Другой символ Шута? Или кто-то просто пытался выбить «F», но гравировка получилась неуклюжей… Вот бы вернуться и снова посмотреть на нее, но сомневаюсь, что Кэйлис отведет меня туда, если попрошу.

– Нет, она и этот маленький прототип были созданы кем-то другим, – совершенно непроницаемым тоном отвечает Кэйлис. – Тем, кто пришел после Шута.

– Кем?

– Еще одним безымянный исследователем, жившим между далеким прошлым и нынешним временем. Я не знаю, кем именно.

Я ни секунды не верю в то, что Кэйлис не знает. Но по его голосу понимаю, что даже если и знает, то не скажет. И я не могу винить его за то, что он хранит секреты. У меня самой они есть. Однако это не мешает мне раздражаться из-за того, что он постоянно избегает определенных тем.

– Мы можем создать больше таких машин и избавить людей от работы на мельницах? – спрашиваю я.

– Все не так просто.

– Почему? – Я так просто это не оставлю.

Кэйлис хмурится, но не дольше секунды. Что-то в выражении его лица заставляет голос Бристары в моей голове звучать еще громче. Ты на самом деле ему доверяешь, Клара?

И снова я не знаю ответа. Я хочу… В глубине души продолжаю искать причину верить ему.

– Для производства металлов, необходимых для передачи магии, нужны специальные кузницы и фабрики по переработке. Технологии, утраченные вместе с предыдущим королевством. – Кэйлис ласково проводит рукой по книжным полкам. – Но этот человек вдохновлялся трудами Шута. Если и есть способ раскрыть его секреты или обнаружить намеки, как подобное осуществить в наше время, то мы найдем их здесь. Я годами собирал истории о трудах Шута и изучал его талант. Он мог творить такое, что мы можем себе только вообразить. Если у меня появится возможность доказать это и поделиться с миром, наша жизнь станет лучше.

Его глаза светятся восхищением и надеждой. Здесь он выглядит совершенно другим человеком. Кэйлис прав, он не чудовище. Но и не невинен. И когда мы подойдем к финальной точке, я не знаю, какая из его сторон одержит верх.

– Давай приступим к работе, – объявляет он и направляется к баночкам с мерцающими порошками, которые даже я никогда раньше не видела.

* * *

Теперь я могу самостоятельно приходить в мастерскую Шута. Я помню путь, который отыскала на вторую ночь в академии, и тщательно изучила проходы через комнаты с ловушками. Однажды ночью я воспользовалась своей новообретенной способностью. И прекрасно понимаю, что Кэйлис в курсе. В конце концов, именно он вручил мне ключ.

В полном одиночестве я неторопливо осматриваю мастерскую. У дальней стены стоят разработанные Шутом порошки, благодаря которым карты, по уверениям Кэйлиса, получатся настолько убедительными, что даже король не отличит копию от оригинала. Крупицы крупнее обычных. Эти порошки будто сделаны из осколков хрусталя, но не из тех, что добывают в Затопленных шахтах для отрисовки Кубков.

Оглянувшись через плечо, я осторожно отсыпаю немного в баночку, принесенную с собой, а затем убираю в сумку. Твино хорошо проведет время за его изучением, и, возможно, я смогу использовать его не только для создания подделок. Кэйлис хранит свои секреты… а я свои.

В холодном свете лампы я перечитываю дневники, пытаясь найти то, чего не смогла обнаружить ни в библиотеке, ни где-либо еще в академии. На это уходит час или два, но в конце концов мои подозрения подтверждаются. Я склоняюсь над одним из длинных столов, втягивая голову в плечи, и таращусь на страницу.

«Мир может все, – шепчут слова со страницы голосом моей матери. – Призванный двадцатью Старшими Арканами и запечатленный в карте-сосуде…» Карта-сосуд? Кэйлис упоминал о каком-то сосуде, но не припоминаю, чтобы речь шла о карте. К сожалению, никаких подробностей в дневнике нет. Еще одна тайна, которую предстоит раскрыть, но моих целей это не меняет.

«Я могу вернуть вас обеих», – думаю я, не осмеливаясь произнести это вслух. Я могу переделать мир и сделать его таким, каким он должен быть. А не просто построить очередную систему, как того хочет Кэйлис, которая, без всяких сомнений, тоже будет гнить и разлагаться, как и все предыдущие.

45

Залы пусты, а академия безмолвствует. Наступают