по себе представляет опасность. Что-то внутри его висит на волоске, и я не хочу, чтобы он оборвался.

– Тебе стоит знать кое-то об Изе.

– Иза – хороший мальчик на побегушках. – Сорза просто не знает, когда нужно остановиться, и это отчасти мне в ней и нравится. С другой стороны, из-за этого ее могут убить раньше, чем позже.

К счастью, Кейл пока игнорирует ее.

– Иза попросил Торнбрау назначить его твоим соперником в испытании на заклинание карт, и Торнбрау согласился.

– О, прекрасно, теперь жду дуэлей еще больше. С нетерпением. – Я пытаюсь пройти мимо него. – Если это все…

В мгновение ока Кейл хватает меня за руку и прижимает к книжному стеллажу. У моего бедра в воздухе крутится карта. Сорза откидывает книги так быстро, что я удивляюсь тому, как не рвутся страницы. Ее собственная карта уже наготове.

– Я бы не советовала рисковать. – Я встречаюсь с Кейлом взглядом, чтобы он понял: я ему не угрожаю, а просто сообщаю, что произойдет, если он продолжит в том же духе. – Я уже не та полуголодная и худая девица, на которую ты напал несколько месяцев назад.

– Ты не понимаешь. Им плевать, что случится с посвященными, которые не пройдут. Испытание на заклинания карт – последнее. И тебя будут поощрять не сдерживаться.

– Хорошо. Я хочу, чтобы Иза использовал против меня все свои силы… чтобы я победила его. Снова. – В воздухе повисает напряжение, и кажется, вот-вот полетят искры.

Только я думаю, что Кейл отступит, как он наклоняется и обдает меня теплым и раздражающе сладким дыханием. Такое впечатление, что он изо всех сил старается быть непривлекательным.

– Он знает все твои слабости.

– А я знаю его. – Моя уверенность удивляет его, и хватка Кейла немного ослабевает. – Как ты и сказал, на моей стороне и принц, и удача. А что есть у вас двоих?

– Провали рисование, – шепчет он так тихо, что я едва слышу. Сорза ничего не замечает. Прежде чем я успеваю среагировать, Кейл отпускает меня с легким вздохом разочарования. – Ладно. Подготовься лучше. Если выйдешь на арену с Изой, он не будет драться честно. У короля уже есть твоя карта, так что ты ему больше не нужна.

С этими словами он уходит. Моя карта возвращается в держатель на бедре. Сорза возвращает свои и собирает книги.

– Что за кретин! Не обращай на него внимания. Он просто пытается тебя напугать.

Я вынуждена согласиться. Но провалить рисование? Неужели он пытался убедить меня отказаться от участия в одном из других испытаний, чтобы, если Иза победит, я вылетела?

И все же что-то в нашем общении было искренним… Как будто он в самом деле хотел меня о чем-то предупредить. Но почему из всех людей помочь мне пытался именно Кейл?

* * *

Вечером я впервые готова вернуться в мастерскую Шута. Я мало что могу сделать с теми материалами, которые есть в наших с Кэйлисом кабинетах. Он настаивает, что единственный способ создать сколько-нибудь убедительные копии Старших Арканов – это использовать материалы самого Шута. И, должна признаться, мне любопытно, на что способны эти легендарные предметы.

В этот раз, отлично зная, что произойдет, я обращаю на действия Кэйлиса еще более пристальное внимание. Считаю шаги между разрывами в огненных стенах. Контролирую свои мысли в помещении с кислотой.

Но не могу сдержать судорожный вздох, когда вижу последнюю комнату… и совсем не по той причине, как ожидала.

– Их нет, – выдыхаю я. Из мягкой земли извлечены все кости до последней. Я переключаю внимание на Кэйлиса.

– Ты была права, они заслуживали достойных похорон. – Кэйлис пожимает плечами. – Какую бы малость ни могли предложить эти руки, в последний путь их отправили они.

– Ты… – Я не могу подобрать нужных слов. – Это ты сделал?

– Больше сюда никто не спускается. – Ему явно неловко это говорить.

Я смотрю на Кэйлиса, и он выдерживает мой взгляд. Я представляю, как на протяжении всего того времени, что я игнорировала его, принц спускался сюда совсем один. И очень медленно, чтобы не раскрылись Сумеречные розы, собирал кость за костью.

– Я не чудовище, – мягко произносит он. – Даже если иногда приходится вести себя чудовищно.

– Я знаю, – отвечаю так же мягко.

– Нужно продолжать, у нас есть работа. – Кэйлис уходит прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще. Он снова готов забыть о своем дискомфорте и полностью сменить тему.

Я не настаиваю.

Мы пересекаем последнюю комнату и продвигаемся глубже, чем я когда-либо заходила. Коридор ведет к последнему атриуму с очередной дверью. Кэйлис опускает правую руку в карман и достает карту. Я не успеваю ее рассмотреть, потому что он сразу кладет ее мне на предплечье. Я нежно обхватываю его левую руку, а он вытягивает мою.

– Чтобы пройти последнюю дверь, нужно схитрить. Преодолеть барьер, который открывается только перед людьми, обладающими определенной магией. – Он ловит мой взгляд. – Можно?

– Что можно? – неуверенно спрашиваю я. Карта у меня на предплечье служит тончайшей преградой между нашей кожей.

– Я бы хотел пометить тебя, чтобы показать, что ты относишься к Шуту дружелюбно. Только тогда ты сможешь пересечь его барьер.

– Откуда ты знаешь, что нужно делать? – с беспокойством спрашиваю я.

– Много исследований, практики и обучения. – И я в это верю. Кэйлис постоянно зарывается носом в разные книги, дневники или собственные заметки. Однако еще он прибегает к магии, превосходящей все, с чем я когда-либо сталкивалась, а ведь силы моей матери были неизмеримы. – Я не мог допускать, чтобы дверь в моих собственных владениях оставалась надолго закрытой для меня. Потребовалось много проб и ошибок. В основном ошибок, пока я наконец не добился успеха. – Его взгляд скользит вниз, к моей руке, а затем он вновь смотрит мне в глаза. – Больно не будет.

Что-то мне подсказывает, что не стоит соглашаться на это. Но я все равно говорю:

– Хорошо, продолжай.

Кэйлис мгновение колеблется, отчасти подкрепляя мои сомнения. В этот момент мне почему-то кажется, что это точка невозврата. С ним я пересекла уже столько границ… Но эта отличается.

Я втягиваю в себя воздух, возможно, собираясь возразить. Он делает то же самое. Но потом у него на лице появляется сосредоточенное выражение, и возможность пропадает.

Карта взрывается.

Свет сплетается и змеится вокруг моего предплечья. Вырисовывает какие-то очертания на коже, проникая под покровы тела. Кэйлис был прав, это совсем не больно. Я чувствую лишь легкие уколы, но не боль. Меня словно ласкает тепло как от солнечных лучей.

На коже появляются переплетающиеся колючие лозы, увенчанные силуэтами белых роз. Рисунок сияет и превращается в тонкие линии, похожие