оно дотянет почти до нашего времени, просуществовав 267 лет. И это будет последняя империя в истории традиционного Китая.

Летом 1645 г., несмотря на тридцатиградусную жару и невероятную влажность, маньчжурские войска напали на Янчжоу. Город оказал сопротивление, и захватчики подвергли его десятидневному террору. Они разграбили и сожгли исторические кварталы, перебив почти 300 тысяч горожан и беженцев, укрывавшихся за стенами. Потом, переправившись через Янцзы, маньчжуры захватили Нанкин, пленили нового императора Чжу Юсуна (Хунгуан) и приготовились к наступлению на крупные торговые города Сучжоу, Нинбо и Ханчжоу. 21 июля они издали распоряжение, обязавшее всех китайских мужчин побрить головы и отпустить бянь-фа — косички в маньчжурском стиле. Местные губернаторы, сохранившие верность империи Мин, продолжали сражаться, но атакующие сильно превосходили обороняющихся. Одна из многих катастроф той поры произошла в старом городе Чаншу, расположенном на южном берегу дельты. Он был разграблен и сожжен, мужчины перебиты, а женщины и дети уведены в плен. Эта история зафиксирована в воспоминаниях местных жителей, в том числе в хронике одного пожилого, отошедшего от дел господина, который с завораживающей отрешенностью отмечал все происходившее в окрестностях. В предместьях бойцы местного сопротивления сражались за каждую улицу.

Ночью поднялся такой ветер, что пожары осветили небо и распространились на несколько десятков ли. От домов и паланкинов жителей не осталось ни одной целой балки, ни половины шеста… На четырнадцатый день ранним утром враги ворвались в город. У южной стены маньчжурская армия перегруппировалась и начала обстрел юго-западных кварталов. Все утро с самого рассвета небо озарялось пушечной пальбой, а пули летели во все стороны беспрестанно.

В конце концов бреши в городской стене были расширены, и когда маньчжурские солдаты начали бесчинствовать на улицах, отцы города решили сдаться. Подобно бюргерам Кале, навстречу атакующим с курящимися благовониями вышла группа горожан, готовых преклонить колени и предложить капитуляцию. Переговоры от их имени должен был вести выдающийся старый актер по имени Лаоцзян‹‹20››. В широкополой соломенной шляпе с кисточками и длинном сине-зеленом халате, он поклонился и заговорил. Маньчжуры на своем языке потребовали денег. Лаоцзян ответил: «Ага, сокровища — вы найдете их дальше по улице, в храме». «Едва эти слова слетели с уст, — записал его старый сосед, — как его голова покатилась на земле. Его обезглавили прямо там, на улице, убив за одну лишь шутку… Даже в момент смерти старый актер не оставил своей иронии; до самого конца он думал, что участвует в пьесе». В конечном итоге маньчжурская армия отступила, оставив за спиной заваленные телами улицы и красный от крови городской ров. По словам местных жителей, было убито пять тысяч человек, а более трех тысяч мужчин, женщин, мальчиков и девочек были взяты в плен. Судьба этих людей, особенно женщин, — отдельная история.

Рассказ госпожи Лю‹‹21››

Пожалуй, наиболее яркой свидетельницей эпохи падения империи Мин выступает женщина, пережившая массовые убийства и коллективные изнасилования, которыми сопровождалось завоевание. Госпожа Лю — вдова, захваченная цинскими войсками вместе со многими другими женщинами, — в конечном итоге стала наложницей и женой маньчжурского князя. Ее рассказ позволяет не только пристальнее рассмотреть события эпохи, но и оценить культуру женщин среднего класса XVII в. Текст был составлен через двадцать лет после описываемых в нем событий служанкой или близкой спутницей Лю и включает ее письма, хотя нам неизвестно, приводятся ли они в дословном или переработанном виде. Это уникальное, чудом сохранившееся повествование о матери и дочери показывает нам, насколько важное место в мире позднеминской литературы приобрели голоса женщин, став общепринятой частью литературного дискурса.

Рассказ госпожи Лю, изложенный устами ее служанки и в ее собственных посланиях, может быть поставлен в один ряд с повествованием любой европейской писательницы XVII в. И действительно, его можно было бы счесть предшественником эпистолярных текстов, публиковавшихся в Европе в то время, — жанра, который расцвел в полную силу в романе следующего, XVIII в. Место действия — уезд Цзядин, расположенный по соседству с только что разграбленным городком Чаншу‹‹22››. Маньчжурский полководец опустошал и грабил каждый город, через который проходил, повсюду захватывая по «десять лодок с женщинами». Когда бойцы сопротивления сожгли его лодки, он поклялся в отместку захватить вообще всех самых красивых женщин области. Вот фон, на котором развертывалась история госпожи Лю. Она выросла в прекрасном доме, находившемся в обнесенном стеной загородном поселении недалеко от Чаншу. В четырнадцатилетнем возрасте ее выдали замуж за богатого, но скупого вдовца, который был в три раза старше ее. Однако незадолго до нападения маньчжуров супруг умер, оставив ее с маленькой дочерью. Госпожа Лю была дома, «в простом платье и лишь слегка нарумяненная», когда в округе появился отряд из тысячи маньчжурских воинов. Они подорвали ворота на внешней стене усадьбы и разграбили не только семейные амбары и кладовые, но даже и ее личные сундуки и шкафы. Затем они убили сына ее покойного мужа и подожгли дом, после чего забрали госпожу Лю и ее служанку, присоединив их к сотням других пленниц. Сначала женщин отвезли в лагерь на побережье недалеко от Шанхая, а затем их всех доставили в главный штаб маньчжуров в Нанкине. Именно там разворачивались леденящие душу события, представленные в английском переводе Линн Струве:

За служебными зданиями, посреди пустого двора за конюшнями, была расчищена территория, и там в нескольких палатках, сшитых из циновок, разместили толпу из трех сотен женщин. Это было почти все равно что жить под открытым небом. Вонь от конского навоза и мочи была настолько всепроникающей, что ее едва можно было выдержать более четверти часа. Поэтому многие женщины заходились в рыданиях, не желая больше жить. Затем пришла властная маньчжурка; ей было за семьдесят, и на виске у нее был прикреплен цветок. Она была одета и обута в мужском стиле… Она очень хорошо говорила по-китайски. Когда ее провели внутрь для осмотра палаток, она заговорила с женщинами по-китайски, обходя ряды и выбирая тех, кого считала подходящими. Она выбрала больше тридцати женщин. Из них «четверо лучших» были доставлены в особняк князя, включая госпожу Лю, которую сопровождала ее служанка.

Тем временем в разоренном Чаншу дочь нашей героини Чжэнь отчаянно пыталась найти свою мать. Она справлялась о ней в маньчжурском лагере, но выяснила лишь то, что госпожа Лю была отобрана для доставки к князю. Далее следует поразительный обмен письмами между матерью и дочерью, в котором мощь романа соединена с непосредственностью реального жизненного опыта. Для образованных женщин письма уже давно стали