что провинцию терроризировали банды разбойников; столь же опасной была и регулярная армия Мин: «Убийства, грабежи, разбои, чинимые правительственными войсками, не прекращались». Позднее молодой человек напишет об этом времени, рассказывая о себе в третьем лице:

А теперь семья все заметнее беднела, не имея возможности угостить гостей ничем, кроме скромного обеда типа «трех блюд», какие предлагают старикам на деревенском празднике. На протяжении поколений семейство вело добродетельную жизнь. Но сейчас добродетель оказалась не в чести. Многие поколения предков посвящали себя учебе, но теперь ученость повсеместно презиралась. Он писал критические отклики на современную политику, но почти сразу сжигал их. Мог ли он осмелиться открыть людям нынешнего века свои мысли? Время для этого было неподходящее.

Итак, ранним утром Фан наконец прибыл в Тунчэн, где находилось родовое поместье. Слуги открыли ворота и приняли лошадь. Его радостно встретила семья, в том числе любимая тетушка Фан Вэйи‹‹19››, которая воспитывала его со смерти матери, когда мальчику исполнилось всего двенадцать. Родственникам было о чем поговорить: уже давно одной из первейших тем оставалось неуловимое, но явное падение престижа культуры среди тех, кто обязан отвечать за ее сохранение. Это был род старых землевладельцев с давним опытом, которые продавали рис и прочую продукцию в Нанкин. На них трудилось множество людей, они были столпами местного общества. Подобно своим соседям и друзьям, эти люди видели причины местных неурядиц в событиях лета 1618 г., когда округа была потрясена внезапным и жестоким бунтом: «подлое и злое поветрие уже давно причиняло вред», но теперь его давление нарастало, причем не только здесь, но и по всей империи. В Маньчжурии, на северных рубежах владений Мин, возникло мощное государство. В 1629 г. маньчжуры напали на Пекин, вызвав шок и тревогу как у властей, так и у простых граждан, которые бессильно наблюдали за тем, как конные отряды атакующих в страшных шлемах с перьями разъезжали за городскими стенами, разоряя предместья. Предзнаменования были недобрыми.

До прошлого года отец Фана служил главой одного из подразделений военного министерства, и его отчеты печатались в «Столичном вестнике», провинциальные выпуски которого Фан, будучи студентом, читал в Нанкине. Фана-старшего не переназначили на должность, но он по-прежнему «обоснованно переживал по поводу просчетов в военном планировании». Бабушку Фана особенно беспокоили повальные беззаконие и бандитизм, развал системы правопорядка. «Надо готовиться к предстоящему, — говорила она, — приучать себя к тяжелому труду и лишениям, быть бережливыми и трудолюбивыми, не проявлять самодовольства и не мнить себя великими и могущественными. Этого нельзя забывать ни на день — мы должны быть готовыми к будущим нелегким временам».

Династия Чжу занимала престол в империи Мин уже более двух с половиной столетий, но в 1620–30-х гг. серия крестьянских восстаний обрекла ее на крушение. Бедственное положение в деревне привело к тому, что в некоторых областях разразился голод; вспышки оспы и чумы, начавшиеся в регионе Янцзы, распространились на север. За этим последовал очередной великий всплеск крестьянского мятежа — из числа тех, которыми так богата история Китая. Подобно движениям Лю Бана, свергнувшего Цинь, или Хуан Чао, который почти свалил Тан, банды повстанцев объединялись, протестуя против налогов и голода и продвигаясь из Шэньси в Хэнань и на центральную равнину. В 1635 г. повстанцы под предводительством Ли Цзычэна и Гао Инсяна вступили в провинцию Аньхой. Вначале они осквернили гробницы предков первого императора Мин в Фэнъяне, а затем двинулись к городам Лучжоу (Хэфэй) и Аньцин. Как раз между ними находились Тунчэн и поместье семьи Фан. Неудивительно, что в семейном гнезде было так тревожно.

Устремления повстанцев глубоко беспокоили старые землевладельческие семьи, подобные клану Фан. Как писал местный вестник, «народное возмущение» было спровоцировано тайными обществами, проповедующими классовую войну. Растущее неравенство между землевладельцами и батраками, богатыми и бедными, подогревало напряженность. Ходили также разговоры о том, что некоторые могущественные кланы ведут себя «распущенно и расточительно», а «их сыновья, младшие братья, молодые слуги-мужчины и свита постоянно грабят бедных простолюдинов и попирают закон». Социальные обиды росли, как снежный ком. Многие полагали, что крестьянские вожди по всей области заключили союз, а простолюдины собираются массово восстать. В Тунчэне прямо перед государственной управой были вывешены плакаты с призывами к бунту, а однажды ночью толпа крестьян во главе с местными лихими людьми блокировала город, после чего сожгла и разграбила сотни домов, размахивая флагами и факелами. Обстановка напоминала «кипящий котел, содержимое которого переливается через край».

«Никогда прежде город не переживал подобного потрясения, — писал молодой Фан. — Хотя местность процветала, распространение враждебных настроений уже давно сказывалось на положении вещей. Никто, однако, и подумать не мог, что дело дойдет до вспышки насилия с участием вооруженных людей». Его отец энергично занимался сбором средств на городскую оборону и оружие для ополченцев. Когда ситуация накалилась еще больше, семья приняла решение отправить женщин — сестру Фана, его двоюродных сестер и тетю Фан Вэйи вместе с их пожилой матерью и несколькими домашними слугами — в безопасное место в Нанкин. Это было знамением времени: «Девять из десяти богатых и влиятельных семей, живших к северу от реки, перебрались сюда, на юг». Зимой 1634 г. повстанцы осадили Тунчэн, но были отброшены. В других местах их ждала более богатая добыча. К тому времени бабушка и прочие женщины клана уже обосновались в Нанкине. Среди них была тетушка Фан Вэйи.

Тетушка Фан Вэйи: женщины как хранительницы культуры

Поэтесса, каллиграф, художница, историк и критик литературы, тетушка Фан Вэйи (1585–1668) была одной из самых выдающихся женщин своего столетия. Представительница местной знати клонящейся к закату эпохи Мин и буддистка в частной жизни, она считала своим долгом внушить родственникам конфуцианскую веру в человечность. Среди ее учеников был и племянник. Позже Фан вспоминал, как его любимая тетя «в течение восьми лет заботилась о нем, как о собственном сыне». В то время ей было под пятьдесят. Фан Вэйи происходила из семьи, которая на протяжении четырехсот лет давала стране мыслителей, писателей и ученых, причем женщины в ней были особенно талантливы: все ее сестры, кузины и дочери стали писательницами и поэтессами. Говорили также, что немногие мужчины за весь период Мин могли сравниться с Фан Вэйи в живописи. Однако жизнь семейства была отмечена трагедией. Ее сестра Мэнши, состоявшаяся как поэтесса, покончила с собой после того, как в 1645 г. при отражении маньчжурского вторжения погиб ее супруг. Сама Фан Вэйи рано овдовела, потеряв мужа и маленькую дочь. Несмотря на эти трагические обстоятельства, она прожила долгую и образцовую жизнь,