своя цель, потому что он хитро прищуривается, склоняет голову набок и говорит:

– Зайдем, Киштама? Всего на минуточку.

В магазине продаются леденцы на палочке, отец обычно приносит их Азиму, но последние несколько дней Азим жил у Хасановых, а в их доме нет ничего сладкого: у дяди Бахтияра диабет.

Мы заходим внутрь, и Азим бежит к прилавку. Встает на цыпочки и тянет руку к большой банке с разноцветными леденцами. Абдулла взглядом спрашивает: «Можно?» Я киваю, и он протягивает мальчику леденец.

Я сталкиваюсь с отцом возле его кабинета. На нем уличная одежда, он явно спешит. И так же явно не ожидал меня увидеть.

– Ты зачем пришла, Киштама? – недовольно спрашивает он, запирая дверь.

– Азим захотел конфету. И я хотела у тебя спросить…

– Мне некогда. Поговорим вечером, дома.

– Куда ты идешь?

– К Омаровым.

– Можно с тобой?

Я так хочу увидеть Арсена! Неважно, что женщины будут находиться на кухне, отдельно от мужчин, по очереди нося в залу блюда с едой и забирая пустые тарелки – я все равно его увижу, хотя бы мельком, и, может, смогу перемолвиться с ним словечком, а он намекнет насчет помолвки, как намекнул тогда насчет буквы «К». Вчера на банкете мы лишь издали смотрели друг на друга, потому что сидели в разных концах зала, Арсен – на мужской половине, я – на женской, а когда начались танцы, я все ждала, что он меня пригласит, но он танцевал только с двоюродными сестрами, а к столу, за которым я сидела, так и не подошел.

Эти мысли проносятся в моей голове за доли секунды, а еще через секунду я понимаю, каким будет ответ отца, еще до того, как этот ответ прозвучал.

– Нет.

– Но ведь я засватана за Арсена! Почему мне нельзя пойти с тобой?

Отец поворачивается и тихо, с расстановкой говорит:

– Ты не засватана за Арсена. Не смей больше думать об этом, тебе ясно?

Потом он уходит, а я стою, пытаясь осмыслить услышанное, но оно не укладывается в голове. «Не засватана… не засватана…» – словно молоточек, стучит в мозгу.

Проходит несколько минут, прежде чем я осознаю, что глупо было надеяться на что-то другое. Ведь иначе о помолвке объявили бы официально, и Марьям не вела бы себя так странно, и Арсен на банкете подошел бы ко мне, протянул цветок[15] и танцевал со мной, и тетя Саида не избегала бы меня все последние дни, а обняла и назвала дочкой.

Я ищу глазами Азима, чтобы отвести его домой, но нигде его не вижу. Абдулла упреждает мой вопрос и говорит:

– Исмаил Ахмедович забрал мальчика с собой.

– Спасибо, Абдулла, – машинально отвечаю я и выхожу на улицу.

Неужели отец посулил помолвку, только чтобы я уговорила Марьям стать его женой?..

Желание выяснить это немедленно, прямо сейчас, становится нестерпимым. Я словно сошла с ума, ноги сами несут меня к дому, где живут Омаровы. Я не понимаю, что стану делать, когда окажусь в их квартире. Отец сидит в зале с другими мужчинами, мне нельзя туда входить, я ведь не родственница Омаровых, да даже если б было и можно, немыслимо говорить с ним об этом в присутствии Арсена и дяди Рамиза. Нет, мне нельзя, нельзя туда идти!..

Я поднимаюсь по лестнице, толкаю незапертую дверь и вхожу в прихожую, из которой длинный коридор в дальнем конце разветвляется направо и налево. Рядом с входной дверью расположена кухня, из которой как раз выходит тетя Саида с блюдом дымящегося плова.

Увидев меня, она кидает быстрый взгляд в сторону залы, откуда слышатся мужские голоса, и спрашивает:

– Киштама, ты зачем пришла?

– Тетя Саида, я спросить хотела…

– Подожди здесь. – Она кивает на дверь комнаты дочерей и уходит.

Я едва успеваю юркнуть в комнату, как из кухни выходит Марьям с очередным блюдом, но не спешит, а идет степенно, как полагается молодой жене. Готовить еду помогает Амина. Она совсем не может выходить из кухни, потому что беременная не должна показываться на глаза мужчинам, тем более в отсутствие мужа, который уехал и вернется за Аминой в конце недели.

Прикрыв за собой дверь, я сажусь на большую кровать, на которой в эти дни помимо Зарины и Айны – самой младшей сестры Марьям – спят еще несколько женщин. Я напряженно жду, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора, и начиная жалеть, что ослушалась отца и не отправилась из магазина домой.

Минуты тянутся невыносимо долго. Когда наконец входит тетя Саида, я вскакиваю и сбивчиво говорю:

– Отец сказал, помолвки не было. Я не понимаю. Он ведь обещал, что мы с Арсеном…

– Киштама, подожди. – Тетя Саида касается моей руки, ее взгляд и голос полны сочувствия. – Ты знаешь, я отношусь к тебе как к дочери, особенно после того, как умерла Разия. Аллах свидетель, я хотела, чтобы ты стала моей невесткой! Арсен тебя любит, но он скоро уезжает в Ставрополь, на стройку, на которой работают твои двоюродные братья. Рамиз попросил Зулейху Ахмедовну, чтобы она через сыновей выхлопотала Арсену место.

– И надолго он уезжает?

– По меньшей мере на год.

– Но зачем ему уезжать?! Отец заплатил за Марьям выкуп, чтобы Арсен использовал его в качестве махра.

– Я не должна тебе это говорить, Киштама, но Рамиз сильно задолжал кредиторам. Ты знаешь, год выдался неурожайный, половина семян не взошла, корнеплоды сгнили из-за сильных дождей, а перед этим была свадьба Амины, а теперь вот – свадьба Марьям… – Тетя Саида говорит торопливо, поминутно оглядываясь на дверь. – Поэтому Рамиз решил выплатить долги из тех денег, которые твой отец отдал за Марьям. Он сказал, что это его право – распоряжаться выкупом. Я ничего не могу поделать, Киштама. Не могу на него повлиять, ты же знаешь.

Я слишком хорошо понимаю, что скрывается за этими словами. У тети Саиды не просто так свежий синяк на лице, который она пытается спрятать под платком.

– Тогда мне не нужен махр! Если дело только в этом…

– Нет, Киштама, дело не только в этом. Подумай сама, куда Арсен приведет жену? У нас совсем нет места. А квартиры перестали выдавать просто так, их теперь продают за деньги. Если Арсен захочет построить дом на том участке у реки, который Рамиз получил несколько лет назад, но так им и не занялся, это не будет дешевле. Даже если Арсена не будет всего год, твой отец не станет так долго держать тебя в невестах. Да и ты наверняка не готова…

– О нет, я готова! –