мне энергию. Сколько у вас всего магов? Ага… маловато… — женщина оглянулась вокруг: — ты, да ты, с платком на руке…

— Это повязка…

— Неважно. Становишься в противовес. Четыре мага — четыре стороны света, я в центре. Вас учили асинхронно работать? На пиках энергию сливаете, в промежутках — дышим. По команде — закрываетесь, я бью. — женщина вглядывается в круги что начали чертить девушки Хельги: — Большой Огненный Дождь? Неплохо, Зеленая Ножка, но так вы их не удержите. И…

— Они сейчас подойдут! — паникует кто-то из девчонок сзади.

— Нет. — говорит сержант, который возвращается к Хельге: — это не демоны. Пока что. Беженцы.

— Хоть у кого-то ума хватает отсюда бежать. — ворчит женщина себе под нос.

— Беженцев пропустить. — распоряжается Хельга: — вообще всех, кто оттуда бежит — пропускать.

— Я бы так не делала. — заметила магистр.

— Почему?

— Это Прорыв, Зеленая Ножка. Демоны могут маскироваться под людей. Ты не знала? У вас нет ни времени, ни специалистов чтобы проверить этих людей. — женщина смотрит на приближающихся беженцев. Несколько телег, люди за ними — женщины, дети, старики. Кто-то едет в телеге. Рядом с телегой шагают мужчины с вилами и топорами в руках. У одного — старый арбалет с наложенным болтом.

Хельга тоже смотрит на этих людей, они идут вперед и конечно же видят щиты с гербом Арнульфа. Видят пики и стальные латы. На их лицах — надежда. Подумать только, еще вчера если бы они увидели этот герб — они бы испугались и побежали прочь. Но сегодня — они рады нас видеть, мы для них — последняя надежда. Потому что мы — люди.

— Пропускаем всех. — приказывает Хельга: — сержант!

— Так точно, баттеримейстер. Пропускаем всех. — он отходит в сторону, распоряжаясь. Магистр смотрит на нее в упор и у нее в глазах что-то мелькает.

— А ты изменилась, Зеленая Ножка. — говорит она: — что же… все мы изменились… — она зябко передернула плечами: — но я рада что ты стала такой сильной. Теперь тебя уже не запрешь в шкафчике, да и юбку на голову никто не натянет… сама кому угодно натянешь. — она вздыхает и поворачивается лицом на юго-запад, туда, где небо разрезает пополам алая нить Прорыва.

— Скажи, чтобы на мой круг никто не наступал. — говорит она после паузы: — ноги обожгут.

Хельга кивает. Старый сержант не дурак и уже распорядился, никто не встанет на руны Гранде Игнис магистра Элеоноры Шварц, которая когда-то преподавала ей в Академии, которая когда-то стояла на поле под Кресси, о которой она слышала только, что магистр бросила Столицу и переехала в Вардосу и все. Если человек уезжал из Столицы, то о нем забывали. Говорили, что была какая-то неприятная история, связанная с пропажами молодых и привлекательных девушек и это расследовала и Тайная Канцелярия и даже Инквизиция прислала Сестер Дознания, но что именно и как — толком никто не знал. Говорили, что это для того, чтобы честь и достоинство неких благородных девиц из высшего света не пострадала, а негодяя, кто такое творил — нашли и покарали. Много чего говорили. В Столице всегда много говорят.

Но вот она тут — магистр Элеонора Шварц и только по тому, как она выглядит Хельга может многое сказать. Когда она училась в академии магистр Шварц была примером для них всех и не только потому, что она была самой молодой магессой что взяла Третий Круг. И даже не потому, что к двадцати годам она уже написала два трактата о теории магии. Нет, магистр Шварц всегда была примером для подражания и восхищения, потому что она всегда была блистательна. Лучшие наряды, выверенные до ниточки, никакой безвкусицы, все точно в русле самой современной моды, прически, ожерелья, перчатки, туфли — все было безупречно. Наклон головы, легкая улыбка, аромат духов и естественный шарм делали дейну Элеонору Шварц кумиром и идолом университетской молодежи.

И вот она сейчас — спрыгнула с коня, ехала по-простому, по-мужицки на седле, на ней — грязная хламида, которую прежняя Элеонора Шварц не надела бы и под пытками, предпочла бы голой ходить наверное… у нее — грязные и спутанные волосы, а когда стоишь совсем рядом, то чувствуешь запах давно немытого тела.

Прежняя Элеонора скорее бы умерла, чем показалась в таком виде. И она не может об этом не знать — как именно она сейчас выглядит со стороны. А это значит, что и магистр изменилась. Сильно изменилась.

— Магистр? — тихо сказала Хельга, но та услышала.

— Да? — она повернулась к ней: — чего тебе, Зеленая Ножка?

— Я рада что вы с нами.

Глава 5

Глава 5

Они показались внезапно, из-за поворота дороги и будь его люди хоть немного в форме, если бы они не вели в поводу своих лошадей третий день, если бы они не клевали носом в седлах — они бы никогда такого не допустили… никто не может застать унгарнских драгунов атамана Житко врасплох.

И если бы эта встреча все же произошла бы раньше — она бы прошла на его условиях… а не так, когда на повороте дороги друг на друга выскочили… и времени нет за арбалетом тянуться, разве что за саблей… он положил руку на эфес и мысленно пожалел, что не взвел арбалет заранее…

— Спокойно! — предводитель вражеской кавалерии вскинул руку, останавливая свою лошадь: — мы не враги вам. По крайней мере… — он бросил через плечо взгляд на алый разрез в небе: — пока эта штуковина тут. У нас нет времени рубить вас в капусту… хотя мы могли бы… Ференц!

— Здесь, герр лейтенант! — из общего строя выезжает молодой всадник. Житко смеривает его взглядом.

Молодой, лет двадцати пяти, не больше. Худощавый, жилистый, из тех, кого ветром качает, но попробуй такого свали — сто потов прольешь, а то и кровью умоешься. Лицо узкое, скуластое, бритое до синевы, только над верхней губой — тонкая полоска усов, которые он явно отращивал с тщательностью и гордостью человека, у которого это первые в жизни усы. Глаза — быстрые, цепкие, перебегают с предмета на предмет, оценивая, считая, запоминая. Такие глаза бывают у хороших картёжников и хороших убийц, а разница между первыми и вторыми зачастую так незаметна что