Которые, ко всему прочему, теперь надеются наменя.

Втайне, конечно. Что я избавлю их от Лазурного Дракона, который по-прежнему тенью висит над каждой семьей, не позволяя расслабиться и не думать о возможной смерти.

А в лицо презирают, отворачиваются, делают вид, что меня не существует.

― И тебя не смущает то, что я Избранная? ― перебиваю нескончаемую болтовню Риси. Та замолкает, изумленно уставившись на меня.

― Нет… а почему должно смущать?

― Ну, хотя бы то, что мое место на драконьем факультете ― так и сказала ― драконьем! ― а не банки-склянки перекладывать и готовить разные снадобья от головной боли.

― Ты не представляешь, насколько ты на своем месте, ― тихо говорит Риси, будто бы совсем не удивившись моей оговорке.

― Да ну, ты серьезно? ― восклицаю, совсем некстати вспоминая о ее даре. Прорицатели тоже ошибаются, поэтому не стоит верить ее сладким речам, будто это истина в последней инстанции.

― Вполне, ― пожимает та плечами. ― А почему ты думаешь, что это не так? Магический Куб не ошибается. Как и звезды.

Она поднимает глаза к небу, как будто в его голубизне можно разглядеть ночные светила.

«Какая странная, ― невольно думаю я. ― И угораздило меня связаться… Надо срочно отсюда уходить, в тихое спокойное место. Все равно потренироваться в боевых искусствах мне не дадут…»

― Да, я вот что подумала, ― быстро проговариваю я. Риси на меня не смотрит, продолжая гипнотизировать небо слезящимися глазами. ― Что-то я плохо помню все эти целительские заклинания… надо бы повторить, чтобы завтра на уроке не опозориться.

― А зачем они тебе? ― Та, наконец, опускает голову и смотрит на меня с неподдельным удивлением.

Согласна ― незачем. И училась я всем этим бесполезным премудростям только ради профессора Зейнариса, чтобы его не обижать: он очень расстраивался, когда я получала плохие отметки или ссорилась с учителями.

― Хочу быть лучшей на курсе, ― бессовестно вру я. ― Получить пергамент с золотым тиснением в конце, а потом…

― Нет, ― прерывает меня Риси, мотая головой. ― Ты этого не хочешь.

― Ой, а ты, конечно, лучше знаешь! ― сердито проговариваю я, немного тревожась о том, что эта девчонка и впрямь слишком много понимает из-за своего дара.

― Знаю, ― твердо говорит та. ― Ты хочешь избавить нас от Дракона, а не вот это все.

― А вот и нет! ― топаю ногой, не желая развивать больную для меня тему.

― Не спорь… ― начинает та и вдруг, охнув, оседает на траву, держась за голову.

7 глава

Эйлин

Несколько секунд ошеломленно наблюдаю, как моя надоедливая собеседница корчится от боли, сидя на траве и держась за голову.

Она притворяется, что ли? Кажется, нет.

Да и зачем притворяться? Это глупо как-то.

Вряд ли Риси знает, что я ненавижу исцелять. Ненавижу до дрожи в конечностях, до сильной вибрации в груди, до ярости, которая образует во мне самый настоящий огонь. Я же драконица-полукровка, все-таки. Но из-за того, что магию во мне подавляли, точнее ― ее свободное проявление, я не могу выпустить этот огонь наружу. Как и крылья.

Он причиняет адскую боль, которая, прежде всего, уничтожает по крупицам мой магический дар. Я боюсь, что когда-нибудь он истончится настолько, что я не смогу даже еду себе разогреть одним движением ― простейшее заклинание, ― не говоря уже о чем-то большем.

Делаю глубокий вдох и выдох, глядя на то, как Риси уже лежит, безмолвно страдая и царапая ногтями землю. Почему она молчит? Почему не попросит о помощи? Она же знает, кто я!

Может, мне лучше пойти и позвать на помощь, притворившись, будто ничего не умею? Как вариант.

Потому что здесь есть профессиональные целители и отсек для тех, кому нездоровится.

А я всего лишь студентка. Я не обязана выполнять чужую работу. Может, здесь это даже наказуемо.

Что-то внутри меня щелкает. Кажется, это первый и единственный раз, когда меня незаставляютэто делать. И я не из тех, кто боится наказаний.

Присаживаюсь рядом. Меня сразу обдает волной… чего-то недоброго.

Темная магия? Ее что, прокляли? Когда это случилось, и почему я ничего не заметила?

Даже не так. Почему эта девчонка, мнящая себя прорицательницей, не заметила опасности?

Чувствую укол совести. Моя мама. Она славилась на весь поселок, где мы жили, своим мощным прорицательским даром. И что же в итоге? Она не смогла предотвратить смерть, не смогла предугадать опасность, которая поджидала ее в виде завернутого в пергаментную бумагу страшного подарка.

Того самого черного кристалла.

Который немного позже похитила тетушка Кэсс и встроила в свой посох, чтобы влиять на меня и заставлять делать то, что ей выгодно.

До сих пор удивляюсь, как она до сих пор жива. Наверное, она предусмотрительно не прикасалась к кристаллу руками, а использовала перчатки. Или вынудила одного из