почти не хоженые. Лес стоял стеной, пару раз даже приходилось браться за пальму, чтобы прорубиться через мощные кустарники. Пальмы нам вручили как раз нанайцы — это такие широкие ножи с берестовой рукоятью. Не мачете из фильмов, конечно, но всё равно спасает.

Дянгу вёл уверенно, поглядывая временами на карту.

— Места заповедные, — показал он на приметный валун. — Старики не зря поставили. Хищные духи возле золота всегда живут.

Мы шли весь день, а к вечеру уже вышли к речке. Мы начали спускаться к воде, когда Григорий вдруг замер и показал рукой.

У кромки леса, на камнях, лежало тело. Чёрт его знает, как тут оказался, но на местного он похож не был. Одежда превратилась в кровавые клочья, да и от тела мало что осталось. Рядом валялись ружье и пустая торба.

— Недавно, — сказал Дянгу, подходя. — Кровь не засохла.

Я подошёл ближе. Раны были жуткие.

— Амба, — произнес шепотом Дянгу. — Тигр. Охотники боятся в эти места ходить.

Умка вдруг взяла меня за руку. Пальцы у неё были холодные.

— Он рядом, — тихо сказала она.

Я посмотрел на неё, потом на тайгу. Там, в темноте, что-то шевельнулось.

— Золото рядом, — сказал Григорий. — Неужели назад пойдём?

И тут из чащи донёсся мощный рык.

Мы замерли, и рык повторился ближе.

Дянгу медленно, не делая резких движений, потянулся к костяному амулету на своей груди. Я вытащил из кобуры револьвер. И тихо поблагодарил Бога за то, что британец вчера щедро поделился патронами.

Глава 4

Умка снова потянулась ко мне. Я взглянул на девушку. Её голубые глаза блестели каким-то лихорадочным пламенем. Девушка облизнула потрескавшиеся губы, и словно бы не своим голосом сказала:

— Ты должен с ним встретиться, железный человек. Один.

— Чего? — не понял Григорий.

— Духи хотят проверить его доблесть, — Умка говорила так спокойно, будто о погоде. — Тигр не просто зверь. Ороч прав, это амба. Злой дух, в обличье тигра. Если железный человек победит, то духи примут его и откроют ваше золото.

— Ты с ума сошла, девка? — Григорий аж задохнулся от возмущения. — Ты ему предлагаешь с тигром шашкой махать⁈

— Он пусть шашкой, амба когтями, — Умка пожала плечами.

Фёдор только головой покачал. Дянгу молчал, глядя куда-то в сторону.

Мне вспомнились слова Хэнгэки о духах, мирах и о самой Умке. Шаманы меня ещё ни разу не обманывали.

— Ладно, — сказал я, а потом качнул головой в сторону Умки и Дянгу. — Гриш, Федь, уведите их.

— Чего⁈ — Григорий шагнул ко мне. — Совсем рехнулся⁈

— Уводи, Гриша. Я вернусь.

— Да ты…

— Вернусь, — повторил я твёрдо. — За меня не нужно беспокоиться, я догоню.

Фёдор хотел что-то добавить, но осекся, глянув на Умку. А та вдруг подошла ко мне, взяла за грудки, притянула к себе и поцеловала. Голубые глаза её блестели, но безумный огонёк уже затухал.

— Вернёшься, — улыбнулась она.

Девушка отошла к Дянгу, не обращая внимания на опешивших казаков.

— Вы это видели? — наконец растерянно спросил Григорий. — Она его целует, а он на тигра собрался! Тут баба рехнулась, там казак… Федь, скажи ему!

Фёдор молчал. Смотрел то на меня, то на растерзанное тело. А потом тигриный рык раздался в третий раз, совсем близко от нас.

— К тигру поворачиваться спиной нельзя, — устало сказал я. — Отступать надо, но осторожно. Я останусь, прикрою. Всё со мной хорошо будет.

— Мы останемся, — задумчиво произнёс Федя. — Сядем за те камни, штуцера зарядим. Если что, успеем на подмогу.

— Не надо, — ответил я.

— Надо, — отрезал Фёдор. — Мы тебя одного не бросим. Даже если ты сам решил дурака свалять.

Григорий плюнул, выругался, но полез за патронами.

— Шаманские твои штучки, Жданов, — буркнул он. — Добром это не кончится. Вот помяни моё слово.

Я не ответил. Вытащил шашку из ножен, взмахнул ей разок. Револьвер оставил в кобуре. Что-то мне подсказывало, что если тигр и впрямь «амба», пуля его разве что разозлит.

Не прощаясь с друзьями, я пошёл в лес. Сверкнула впереди пара желтых глаз, потом донёсся не рык даже. Скорее довольный хищный рёв.

Тигр не двигался. Словно статуя, он стоял, оперев передние лапы на поваленный ствол дерева. Желтые глаза горели в полумраке, как два фонаря. Я подошёл шагов на двадцать и остановился. Между нами было несколько здоровенных валунов, что могли сойти за укрытия.

— Ну давай, — сказал я вслух. — Нападай, если смелый.

Тигр лениво зевнул. Это был огромный зверь, с тяжёлыми лапами и мощной грудью. В холке он был мне по пояс, а в длину добрых три метра. И тут я заметил на его широченной груди рану, уже поджившую, но ещё заметную. След от пули. Тот бедолага, что лежал у речки, метил в сердце, но тигра всё равно не убил.

— Людоед, значит, — прошептал я. — Ну, посмотрим.

Плавно, почти не касаясь земли, тигр шагнул вперёд. Я сделал шаг в сторону, выбирая позицию. Пара камней заскользила под ногами, но я удержал равновесие.

Тогда зверь прыгнул.

Я едва успел откатиться в сторону. Огромная туша пронеслась мимо, и я почувствовал на лице ветер от удара. Тигр приземлился, развернулся и снова пошёл на меня. Без спешки, с холодной расчетливостью старого убийцы.

Тигр попытался ударить меня когтями. Я качнулся в сторону, и тут же когти высекли искры из стоящего за моей спиной камня. Ещё немного — и они пропороли бы мне бок.

Я ответил шашкой, целя в морду. Лезвие полоснуло по носу, тигр дернулся, зарычал. Из рассечённой ноздри брызнула кровь. Но зверя это разве что раззадорило.

Игры явно кончились. Тигр напрыгнул на меня, на этот раз явно намереваясь добраться клыками до горла. Я упал на спину, выставив шашку перед собой, и лезвие вошло тигру в грудь. Неглубоко — кожа у зверя толстая, но достаточно, чтобы он отскочил, взвыв от боли.

Я вскочил, перехватил шашку поудобнее. Тигр стоял в трёх шагах, тяжело дыша, из ран текла кровь, но глаза горели всё так же яростно. Он припал к земле, готовясь к последнему броску. Но всё же, кровь у него текла.

— Вот будет обидно, если ты самый обыкновенный тигр, и я правда зря жизнью рискую, — усмехнулся я, левой рукой вынимая револьвер из кобуры. С такого-то расстояния я бы точно попал зверю в глаз.

Тигр замер. Он смотрел на оружие, будто понимал, что это такое. В его глазах мелькнуло что-то… страх? Или разочарование? Зверь медленно попятился, не сводя с меня взгляда.

— Уходи, — сказал я тихо. — Уходи, пока я добрый.

Тигр рыкнул, мотнул