– Так почему бы этим мудакам не накопить сумму и не выкупить всё из новой партии? Как они решились перейти дорогу клану и нам? – возмущается Волк.

– Вы, Черепа, не выходите из Леса, а мы иногда пробираемся на территорию за Полозьими горами. И, похоже, в Республике очень скоро начнётся делёжка власти, а это, возможно, последний шанс для Гильдии подготовиться к битве. Вот колдуны и не стали ждать, а попытались силой забрать, что им было нужно.

Я хмыкаю. Гильдия, видно, в себя поверила, раз сочла, что может тягаться с Аспидами, с Черепами и с самими Магистрами11[1].

– В любом случае оставлять это так нельзя, – продолжает Деманси.

– Согласен. Мы поищем скрывшегося беглеца.

Верно, остался один наглец. Я недовольно кривлюсь при мысли о нём. Его товарищей постигла кара, а вот этот ублюдок… Но хотя бы можно с наслаждением вспоминать о том, что другие поплатились. Одного я растерзал в небе, а вниз осыпались шмотки его мяса, на радость падальщикам. Ещё двое умудрились добежать до края города, вот только не учли, что оказались близко к моему логову, где я знал каждую улочку. В одной из них я и подловил второго, вспоров ему брюхо когтями. Когда я выпивал его жизнь, он ещё трепыхался. А вот третий… У меня были все шансы поймать и его, но я выбрал погнаться за Куколкой…

Даже закрывая глаза, я до сих пор вижу личико рыжеволосой девушки, как она бледнеет с каждой секундой, а её графитовые глаза мечутся от предмета к предмету, пока не останавливаются на мне. И я помню, что её сердце забилось быстрее, а она глядела, не моргая…

От воспоминания о ней мой рот наполняется слюной. Я почти ощущаю вкус её крови. Интересно, она вся такая сладкая? Маска на мне содрогается, а обскур рвётся наружу.

Не знаю, кто первым назвал это так, но теперь это «официальное наименование» среди Черепов. Обскур. Абсолютная истинная тьма, объединяющая нас с Пустотой. Сила, которую дарует Королева, и которую мы должны поддерживать чужими жизнями, если хотим сохранить могущество.

Сейчас обскур высвобождается, обволакивая меня на мгновение. Наверное, со стороны это выглядит жутко, потому что все трое нагов отшатываются, широко распахнув глаза. Я ухмыляюсь под маской, которая вцепилась мне в лицо, пуская связки под кожу. Это приятная боль, которая обещает мне силу… Тем не менее я ощущаю недовольство Волка, который тянется к моему разуму.

«Порядок. Просто устал быть так близко к земле», – быстро отзываюсь я.

«Мы всё равно уходим, так что можешь лететь», – сообщает Волк.

Вслух же он говорит с Деманси, но я не прислушиваюсь, позволяя обскуру, поглотить меня. Я видел, как обращаются другие, и могу представить щупальца тьмы, которые хватают кости и мышцы, перестраивая их, оставляя за собой новую плоть. Совершенную. Боль – небольшая плата за мощь. Маска прирастает ко мне, а руки превращаются в крылья.

Наги нервно поглядывают на Деманси, возвращающегося к внедорожнику, но он спокоен. Он не раз и не два видел подобное, потому никак не реагирует на меня. На чудовище, похожее одновременно на огромного ворона и человека. Я каркаю, пугая непривычных к этому нагов, и наконец отталкиваюсь от земли, взмывая вверх. Делаю круг, разминая ноющие руки-крылья, и замечаю, как внедорожник уезжает, а между деревьев мелькает огромный чёрный волк с алыми глазами. Он движется дальше к Лесу, впереди виднеется фигура Филина, и я лечу за ними. Пришло время вернуться в гробницу Королевы и обменяться новостями с другими Черепами.

Пройти сквозь завесу, ограждающую Конфедерацию от Великого леса, не составляет труда. Как не составит и вернуться через неё. Она предназначена для сдерживания духов, а не людей.

Чувство полёта, тупая боль от обскура при каждом взмахе крыльев, и то, как нещадно хлещет ветер по мне, дарят удовольствие. Возможно, я грёбаный мазохист, который просто любит муки. Это бы объяснило мою тягу проколоть себе всё, что возможно. Я невольно двигаю языком в клюве, ощущая движения пирсинга: два прокола на самом языке и один на уздечке под ним.

Интересно, Куколка испугается, если я засуну этот язык ей в рот?

А если не в рот?

Карканье вырывается непроизвольно. Так я смеюсь, пока остаюсь во второй форме. И всё же странно, что игрушка вызывает во мне такие эмоции… Нет, мне нравятся игрушки, но… Всё иначе…

Мне нравятся грубые оловянные солдатики. Я обожаю пугать их, когда они бросают вызов, а потом слежу за тем, как быстро они бегут. Тогда можно дать волю силе Ворона. Погоня возбуждает его аппетит, а кислый страх становится идеальной приправой крови. У неё мясистый вкус, который подпитывает обскур внутри. Это приятно. К тому же, с тех пор как я принял дар Королевы, вся еда ощущается и в половину не такой вкусной, как когда-то…

Мне нравятся плюшевые игрушки с искорками внутри. Кровь колдунов насыщенна магией, она похожа на пузырьки в лимонаде, которые пощипывают язык. Люблю это ощущение, но знаю, что не все собратья разделяют это.

Мне нравятся и обычные игрушки. Зайки, котики, рыбки… Я не запоминаю их, как и они меня. Игрушки снимают часть напряжения, а после часто не могут сказать точно, во сне всё происходило или наяву. Я прихожу к ним в человеческом облике и без имени. Всего лишь ещё один вакан со странными предпочтениями, который никогда не вернётся…

С Куколкой же всё иначе. Она выглядит так, будто обещает побыть моей зайкой на вечер, но бросает мне вызов, будто солдатик, а ещё… Её вкус. Она сладкая, как пропитанный сиропом торт. Я ещё не встречал такого, хотя слышал от Сокола и Волка, но тогда не поверил. Уточнять же у них сейчас кажется неправильным. Вдруг они захотят попробовать мою Куклу? Нет уж! Она моя. Только моя. Я первым её нашёл.

Мия Силдж.

Она всегда была так близко. Забавно, я ведь даже знаю её тётю. Милая женщина, с похожим сладковатым запахом, спрятанным под тяжёлыми духами. Но с её племянницей я столкнулся впервые… Если к Мии вернётся зрение, она быстро поймёт, кого встретила в злосчастном проулке… Однако, пока она слепа, это безопасно. Играть с ней сейчас безопасно.

Кукла идеальна. Она знает про Ворона, видела моё лицо, но не сможет ничего объяснить другим, не сможет раскрыть