Мысль о том, что я могу возвращаться к ней снова и снова, будоражит меня почти также, как воспоминание о том, что она ни разу не просила пощады… Что ж, значит, она её не получит.

Филин планирует вниз, неспешно спускаясь к земле, я же пикирую, игнорируя осторожность. Перья рассыпаются вокруг, когда обскур возвращается полностью под клетку рёбер, а маска выпускает моё лицо. Я потягиваюсь, разминаясь. Вход в гробницу Королевы – непримечательный холмик среди высоких деревьев. Однако не заметить его сложно, ведь вокруг стоят четырнадцать кольев, на девяти из них покоятся маски-черепа тех, сила кого угасла…

– Как прогулка? – спрашивает звучный голос.

Я не оглядываюсь, зная, кто стоит позади. Барс. Он обходит меня, в его руках два полумёртвых человека – дань Королеве. Сегодня его черёд нести ей пищу.

– Мы расскажем, когда все соберутся, – негромко отвечает Филин. Он пугающе тихий даже для Черепов.

– Ясно… – Барс шествует вперёд. Он высокий, и плечистый, как и все мы. – А что насчёт той девчонки? Как её? Мия? Может, тебе помочь, Ворон? Разделим пищу…

– Иди на хуй! – Я едва сдерживаюсь от порыва воткнуть в его красный глаз что-нибудь острое.

Барс, как и остальные, прекрасно знает, насколько сильно меня выводят из себя их попытки «помочь». Они просто лезут не в своё дело! Тем не менее сейчас меня злит ещё и то, что моя Куколка может достаться кому-то, кроме меня.

Нет, пить её буду я. Только я.

– Не будь таким букой, – почти мурчит Барс, явно довольный вызванным раздражением.

– Ворон разберётся сам, – вступается за меня Филин. Он, пожалуй, единственный, кого мне терпеть легче остальных, но он и не лезет ко мне с советами. – Он младший, но он здесь дольше тебя, Барс.

Тот фыркает, наконец исчезая во тьме гробницы вместе с добычей. Я лишь благодарно касаюсь разума Филина, когда тот скрывается в пасти входа. Вот-вот прибудет и Волк. Нужно спуститься, но мои мысли снова наполняются Мией Силдж. Что она делает сейчас? Спит? Видит меня в кошмарах?

О, я с нетерпением жду момента, когда смогу поиграть с моей сладкой Куколкой…

Глава 4

КУКЛА

За почти две декады, прошедшие с той ночи, когда я стала случайной свидетельницей, многое успело измениться. Например, моя стрижка. Теперь волосы примерно до плеч, что сильно облегчает их мытьё и сушку вслепую. Ещё у тёти почти закончился отпуск, во время которого она возилась со мной, как с ребёнком. И всё это, потому что, да, я всё ещё незрячая…

В книгах частенько встречалась фраза, что человек ко всему привыкает. Как ни странно, слова правдивы. По крайней мере, я уже не хочу выть от отчаяния при мысли, что ничего не вижу, а ещё научилась ходить по дому и двору. Правда, выгляжу при этом, как жуткая спакуна12[1], водящая ладонями перед собой в жажде вырвать человеческое сердце в жертву за предсказание. Ну, так утверждает Сага.

Впрочем, и без комментариев подруги, я могу себе представить такую картину. Мне приходится размахивать руками и почти не отрывать ноги от пола, чтобы вовремя нащупать любую преграду. Дома проще, и я уже почти точно знаю, сколько шагов нужно пройти от входа до кухни или от обеденного стола до дивана в зале. Во дворе тяжелее: лужи поджидают в самых неожиданных местах. Однако каждый раз выезжая на обследования, я паникую, если тётя отпускает мою потную ладонь. Незнакомая местность пугает до Морока… Но ещё больше пугают кошмары о Вороне.

С той ночи в больнице он снился мне трижды. Образ его лица пророс в моём разуме, как ядовитое растение, и я удивляюсь тому, что маг не смог телепатией вырвать его. Однако чем больше времени проходит, тем меньше у меня мыслей о маньяке.

К тому же тётя и подруги скинулись на подарок ко дню филолога. Я благодарна, что они нашли повод. Он хоть как-то маскирует истину, заключающуюся в том, что я беспомощная девчонка, которая умирает от скуки из-за своей слепоты, лишённая способности заниматься тем, что всегда любила – читать. Учить алфавит для незрячих я пока не спешу, всё ещё лелея надежду вернуть здоровье. Так что их подарок – магический диктор, – то, что нужно.

Это небольшое устройство, которое способно распознавать текст перед собой и зачитывать его вслух, и оно теперь моё главное развлечение. Правда, пришлось повозиться, чтобы записать отдельные звуки. С этим помогла Ринда. У неё приятный голос, хотя из-за позвякивания магического кристалла и не совсем точных звуков, «карманная Ринда» имеет более странный механический тон.

– Я могу взять больничный, – рассуждает Хильде за ужином. Завтра утром она выходит на работу.

– Успокойся, твоя слепая племянница проживёт без тебя полдня, – бурчу я, запихивая в рот лазанью. Приходится есть ложкой, потому что проклятые вилки искололи все губы, а ложка справляется идеально почти со всеми видами пищи и при этом не пытается меня проткнуть.

– Сага забрала дубликаты ключей, если вдруг я не буду отвечать, свяжись с ней.

Подруга вызвалась стать моей добровольной сиделкой на экстренный случай. В отличие от Ринды, она более свободна в плане учёбы, несмотря на сессию, и более мобильна… Буквально. У неё есть личный мобиль, и ей проще передвигаться по городу.

– Помню. Мы же всё обсудили, – устало вздыхаю я. – Мне не страшна даже лестница, так что расслабься, Хильде.

Это лукавство только отчасти. Лестницы всё ещё вызывают ужас, потому каждый раз, когда тётя отвозит меня в больницу, мы пользуемся лифтом, даже если нужно пройти один этаж. В доме такой опции нет, из-за чего я буквально заново осваивала лестницу. Сначала ползала, как маленькие дети, со ступеньки на ступеньку. Постепенно начинала вставать, упражняясь ежедневно. Сейчас вполне сносно получается ходить там, хоть и цепляясь за перила мёртвой хваткой.

Когда я поднимаюсь в свою комнату, во мне теплится надежда на красочный сон. Однако в ночи является лишь пустота и мама… Этот кошмар ввергает меня в панику даже большую, чем Ворон. Ужас преследует