— Так то лесные. А это же снежная! Удивительно, что она здесь забыла. — Олаф счищал рукавицей снег с лыжи.

— А почему она кричит не «У! У!»? — в меру своих скромных способностей в звукоподражании изобразила Вера.

— Потому что злится. Ты чего такая злая? — добродушно спросил рыжий у птицы. — Кто тебя обидел? Или ты заблудилась?

Сова села на снег, отвела чуть назад приподнятые крылья, распушила хвост — видимо, для пущей страшности, — и снова кудахтала, медленно наступая на Веру.

— Кажется, я ей не нравлюсь. Я её понимаю: Кот сове не товарищ. — Стоило Вере пошутить, как сова взвилась и, сделав небольшой круг над ними, полетела в лес за их спинами. — Обиделась! — прокомментировала она. — Идём?

— Идём. — Олаф протянул руку и пошёл вверх.

— Эй, а вещи⁈ — возмутилась Вера, когда поняла что вот это всё, что её спутник тащил с собой, включая запас еды и даже лыжи, — всё это остаётся у подножья. Парень взял только оружие: короткий меч (или длинный нож?), топор и лук.

— А зачем тебе лыжи на горной тропе? — удивился Олаф, двигаясь вперёд, и Вера ощутила, как верёвка врезалась в тело, понуждая идти следом.

— А если кто-то украдёт⁈

— Кто? — искренне удивился её спутник, внимательно выбирая, куда ступить между камнями.

— Ну… Кто-нибудь. — В голове крутилось, а не собирается ли отчаянный викинг таки принести жертву своей богине. А то и две.

— Вера Кот, как этот «кто-нибудь» здесь окажется? Разве что твои похитители, которых никто не видел. — Рыжий явно издевался.

Действительно, они же не в цивилизованном мире. Откуда здесь, среди тайги на сотню километров вокруг, возьмутся чужие люди? Интересно, а свои, из деревни, могут увести то, что плохо лежит? Точнее, хорошо лежит, но плохо спрятано?

Вера оглянулась, чтобы посмотреть: а правда ли лежит хорошо? И вообще, лежит ли?.. И чуть не столкнулась с совой. Точнее, сова чуть не столкнулась с Верой.

Кот пригнулась, а сова нагнала Олафа, обогнула по дуге и полетела назад, ворчливо кудахтая.

— Кажется, она от нас что-то хочет, — предположил он, оборачиваясь вслед пернатой хищнице.

— Кажется, она хочет, чтобы в неё запустили ботинком! — буркнула Вера, которую бесшумная птица в очередной раз напугала. Нельзя же так подкрадываться?

— Я бы не советовал. Сова — одно из священных животных Фрейи. — Олаф пошёл дальше. Стало слышно хуже, и Вера поспешила его нагнать.

— А кто вообще эта ваша Фрейя? — Нужно же хотя бы в общих чертах понимать, кого именно она оскорбила? Чтобы хотя бы примерно предположить, чем.

— Фрейя — богиня. Из рода ванов.

— Кореянка, что ли? — фыркнула Вера и, сообразив, что её шутку не оценили, пояснила: — В смысле, из Кореи. Страна такая. Там часто встречается фамилия Ван.

— Нет, ваны — это жители страны Ванахейма. Но живет она в Асгарде. Давай руку! — Олаф протянул ладонь, чтобы помочь взобраться на очередной высокий камень-ступеньку.

— Угу. Иммигрантка, значит.

— Ты бы лишний раз её не оскорбляла, поскольку и так и не на лучшем счету. — Он буквально втащил Веру на уступ и отряхнул с неё снег.

— Я не оскорбляю. Я говорю, что она переехала из одной страны в другую. Переселенка, другими словами.

— Не столько переехала, сколько перевезли, — поправил Олаф. — Между асами и ванами шла война. А потом они помирились и обменялись заложниками. Асы забрали Фрейю, Прекраснейшую Из Дев, её брата Фрейра, бога процветания и мужской силы, и их отца Ньёрда, Властителя моря и ветра.

— Губа не дура у асов, — оценила Вера.

— Что?.. — переспросил спутник.

— Не-не, ничего! Дальше рассказывай про Фрейю, интересно.

— Фрейя научила богов колдовству — сейду.

— Угу. А раньше, значит, они чудили — в смысле, творили чудеса, — безо всякого колдовства? — Сарказм так и пёр из Веры наружу, но Олаф то ли не услышал, то ли не захотел услышать.

— Фрейя вместе с валькириями реет над полем боя и делит с Одином доблестно павших воинов.

— И забирает их в Вальгаллу, — проявила эрудицию Вера.

— В Вальгаллу воинов забирает Один! — тоном «дурочка, что ли?» не оценил её познаний рыжий. — И они там готовятся к последней битве с Хаосом: сражаются, погибают и вновь оживают, чтобы пировать с валькириями.

— А Фрейя куда забирает?

— На бескрайние поля Фолькванга! — Воины там пируют и восхваляют доблесть и славу, и имена их помнят вечно!

— Ничего себе распределение: одни, значит, после смерти будут биться с врагами отсюда и до заката и против Хаоса за всех отдуваться, а другие булки плющить и груши околачивать⁈ — подивилась Вера и задрала голову. Впереди уже показался уступ с черным отверстием входа. — Я бы во вторую хотела, где написать заявление?

— В Рагнарёке будут сражаться все! А Фрейя выбирает воинов сама.

— Угу. Выходит, Фрейя выбирает самых-самых. А тех, кто старался, но не дотянул, тех забирает Один, чтобы тренировались и уровень повышали, — подвела итог Вера и остановилась, чтобы отдышаться.

— Я с этой точки зрения не задумывался, если честно. — Олаф даже дыхание не сбил, но тоже остановился. За компанию. — А ещё Фрейя — богиня любви. Она соединяет любящие сердца и карает тех, кто отказывается от плотских наслаждений.

— За что же их наказывать? — тяжело вздохнула Вера. — Они и так наказанные…

И посмотрела наверх.

До входа в Горный Хёрг оставались считанные метры.

К сожалению, вверх.

Глава 7

Олух Рыжий

Старейшины были правы: Вера Кот стала истинным наказанием для Олафа Рыжего. Вряд ли Фрейя могла придумать что-то позабористей. Всю ночь он проворочался, пытаясь как-то побороть плоть, но та упорно побеждала в сражении. Под утро он как-то забылся сном, в котором Вера Кот тёрлась об него, как настоящая кошка, и дело у них пошло, но потом он неожиданно проснулся. И слава Одину! Не хватало так опростоволоситься перед валькирией.

Посадить пятно на свою репутацию.

В районе штанов.

Но всё обошлось. Обошлось. Хотелось бы, чтобы обошлось по-другому, но раз уж заслужил, то нужно принимать, как есть.

За завтраком Вера Кот рассказывала удивительные вещи о волшебных самодвижущихся телегах, похожих на дома. С дырами, как двери, только не для того, чтобы в них выходить, а чтобы смотреть во двор. Хотя чего туда смотреть, что Олаф там не видел? В прозрачный нетающий лёд, которым эти дыры закрывали, чтобы не дуло, тоже верилось с трудом. Как и в тёплые дома на колесах. Олаф и сам не дурак был приукрасить рассказ выдумкой, но чтобы так придумать!..

Так придумать он бы не