Корн смог увернуться или защититься. Он был гораздо слабее. Мечник старался наносить удары в незаметные места, не оставляя значительных травм.

Корн тяжело дышал, до скрипа сжимая зубы. Царапающая боль пронзала каждую клетку тела. Но гораздо хуже было от того, что он ничего не мог с этим поделать. Он злился на свою слабость, в какой-то мере даже считая, что всё, что с ним сейчас происходит — вполне заслуженно. Сейчас он просто муравей под ногами Террана, и не имеет права осуждать его. Корн ненавидел себя за это.

Шум за дверью нарастал, наверное, это Сур подсуетился. Хотя Корн предпочёл бы, чтобы о его позоре никто не знал.

Он свернулся в клубок, схватившись за живот, в который пришёлся очередной удар. Лицо уткнулось в прохладный хелироп. В щеку впились небольшие камушки, должно быть, грязь с подошвы ботинок.

— Даже сейчас упираешься? — Терран пнул в бёдра. Корн молчал. За всё время, пока мечник избивал его, он старался не издать ни звука, хотя не поручился бы за то, что у него это действительно вышло.

Терран сплюнул и поднял задвижку. В зал ворвались Сур с Грэгом. Лекарь смерил Террана укоризненным взглядом, а Сур бросился к Корну.

— Ты как? — он осторожно прикоснулся к его плечу, но тот вздрогнул, и Сур отпрянул.

— Думаю, на сегодня тренировка закончена, — хмыкнул Терран и вышел из зала.

Грэг подошёл к Корну и поставил над ним руки. Под ним развернулась золотистая печать, волна тепла пронеслась по телу Корна, неприятные ощущения отступили. Он позволил себе расслабиться и поморщился от остаточной боли. Осмотрев его, Грэг резюмировал:

— Наш несостоявшийся временный капитан бил в места, которые не угрожают жизни, даже без магии травмы в этих местах вылечились бы быстро, а уж с её помощью… Это похоже на предупреждение.

Корн почувствовал, что может безболезненно шевелиться, и поднялся.

— Эмм… Благодарю, — смущённо сказал он Грэгу, отведя взгляд в сторону, и поспешил уйти из зала.

— Я же не закончил… — донеслось ему вслед, но он уже направился в свою комнату. Сур тихо следовал за ним.

Когда Корн опустился на кровать, алхимик заговорил:

— Очень странно, что он выбрал целью именно тебя, а не меня, например, ведь я на хвост наступал ему чаще, чем ты. Почему он не оставил нас обоих в том зале, чтобы избить? Вряд ли бы он мог подумать, что не справится с нами обоими. Есть, что-то, чего я не знаю?

Корн молчал.

— Ах да, — хмыкнул блондин, — я забыл, с кем имею дело, конечно, ты не ответишь… Дай-ка осмотрю твои раны, коль ты не дал себя Грэгу долечить. У меня есть кое-какие заживлялки.

— Не надо.

— Будешь весь в синяках ходить? И тебя совсем не будут смущать взгляды студентов и преподавателей?

— Со мной всё впорядке. Когда мне действительно будет нужно лечение, я обращусь к Грэгу. Если у тебя есть время на глупости, лучше научи меня чему-нибудь полезному из алхимии. Желательно тому, чем можно отбиться от нападения.

— О-хо-хо! Это ты молодец, давай покажу… — глаза Сура заблестели от предвкушения.

Рэя уже ушла за горизонт, её сменила Уна*, сияющая голубым светом среди искорок звёзд. Стало слишком темно и ребята включили плоские магические лампы на потолке. Они придавали комнате рыжеватый оттенок.

(Уна* — ночное светило, голубого цвета).

Двое склонилось над небольшим котелком, стоящем на небольшой переносной жаровне.

— Нет, стой, не добавляй пока! — Сур вытащил из мешочка нечто, напоминавшее коричневый камешек с ноготь размером. Зажав нос двумя пальцами свободной руки, он кинул его в варящееся зелье. Прозрачная жидкость стала буро-красной, по комнате разлился отвратительный запах тухлой рыбы.

Глаза заслезились, Корна замутило, запах был настолько невыносим, что он выкинул приготовленную ветку на пол, и ринулся в уборную. Через пару минут он вернулся бледный и злой. Вонь в комнате уже стала менее раздражающей, но всё ещё висела в воздухе. Котелок был пуст, а четыре длинных склянки было заполнено бурой жидкостью и крепко закрыто притёртыми пробками.

— Не злись. Я поделюсь, — виновато улыбнулся Сур, потряхивая бутылочками, которые ловко уместил между пальцами одной руки. — Половина твоя.

— Три из четырёх, — хмуро произнёс Корн, садясь на пол перед затухающей жаровней. — И научи меня зелью, что на время лишает обоняния.

— А-ха-ха-хах, идёт, — Сур передал три склянки Корну. — Будь осторожен и не разлей. А то нам придётся переезжать!

— Где твоё чудо-заклинание, что уберёт эту вонь? — Корн махнул рукой и брезгливо поморщился. — Как к нам с такого аромата ещё соседи не прибежали?

— Потому что я установил барьер, чтобы запах не выходил за пределы комнаты. По началу, когда я варил без него, так и случалось: не проходило и десяти минут, как около моей двери стояли недовольные. Так что я уже опытный, — он подмигнул и поднялся на ноги. — Смотри на чудо!

Сур прикрыл глаза и вздохнул. Он медленно поднял вперёд руки и развернул их ладонями к друг другу. Между его руками начало формироваться тусклое голубое сияние, постепенно оно уплотнялось в небольшую печать. Несмотря на то что заклинание не требовало много силы и являлось всего лишь одноуровневым, оно было гораздо с более сложным узором, чем обычное. Замысловатые письмена, вписанные внутрь круга, засветились более отчётливым голубым цветом, печать вспыхнула и быстро завертелась, по комнате разлетелись многочисленные мелкие брызги воды. Они скользнули по каждой поверхности в комнате, по лицу и телу Корна, чуть намочив его одежду, и отхлынули обратно, забирая с собой неприятный запах.

Ощущение было таким же, как после дождя. Аромат свежести заполнил комнату. Сур держал на руке небольшой водный шар, который медленно вращался вокруг своей оси, алхимик подошёл к окну, распахнул его и выкинул шар на улицу.

— Готово, — довольно проговорил он. — Впечатляет, да?

— Какое впечатляет? Ты должен был сделать это давно. К тому же если бы не это заклинание, я бы съехал от тебя сегодня же!

Сур недовольно надулся:

— Я не такой сильный, чтобы одновременно и барьер держать, и комнату очищать по несколько раз на дню, — он прищёлкнул пальцами, и едва заметное сияние на стенах исчезло. — Если такой умный — открой стихию воды и делай это вместе со мной. Я иду спать! — он демонстративно потопал к своей кровати.

Когда они легли, Сур всё ещё обиженно сопел в стенку. Корн тихо фыркнул, и на губах у него расползлась улыбка. Он знал, какое зелье хочет изучить третьим… Но сначала то, что лишает обоняния. После сегодняшнего он бы не променял его ни на что иное.