и Эрен, вызвавшись проводить старуху Зильбевер до ее комнаты. В итоге мы с графом остались за столом вдвоем — пить вино и сокрушаться, что наши жены не нашли общий язык.

— Я завтра поговорю с Урсулой, — пьяно кивнул головой Фридрих, выходя из столовой на небольшую летнюю террасу, на которой для нас уже выставили вино и серебряное блюдо с легкими закусками. — После того бала в столице она недолюбливает других представителей аристократии. Только ближний семейный круг.

— Ну, в Патрино на самом деле было непросто, — согласился я, разминая ноги и глядя на темные силуэты яблоневого сада. — Но мне кажется, что твоя жена просто пытается быть добропорядочной хозяйкой. Эрен тоже так себя ведет, если ты не заметил.

— Вы все же баронская чета, — отмахнулся граф Зильбевер. — А вот моя жена…

— Я думаю, не стоит нам в это влезать, еще крайними останемся, — перебил я Фридриха, совершенно игнорируя правила приличий и усаживаясь в кресло впереди хозяина. Фрамийское быстро дало в голову и сейчас единственное, чего мне хотелось, это сесть и расплыться теплой лужицей, не думая ни о чем. — Твоя бабушка мудрая женщина, пусть она этим занимается… Тем более Эрен ехала в первую очередь к ней.

— Правда? — усмехнулся Фридрих.

— Мы многим обязаны госпоже Лотте, — кивнул я головой, отдавая дань вкладу старухи в наше с Фридрихом знакомство.

Помолчали, выпили еще вина.

— Когда ты зимой говорил, что год будет голодный, мне не хотелось в это верить, — внезапно заговорил Фридрих. — Нет, я понимал, что озимые пострадают, но весь масштаб этой засухи… Мне пришлось вычерпать целый колодец, чтобы спасти сад, который высадил мой отец. Иначе все деревья погорели бы. А что творится на полях?..

— Поэтому я и решил передать тебе рецепт варки моих консервов, — стараясь сфокусировать взгляд на фигуре хозяина, ответил я. — Всё что можно сделать для благополучия Херцкальта я уже сделал, хоть и сам раньше не верил…

— Не верил? — удивился Фридрих. — А откуда узнал?

— Эрен.

— Твоя жена?

— Ага. Это Эрен знала. Еще когда взошла кровавая луна в том году… — протянул я, погружаясь в воспоминания. — С самого первого дня твердила, что будет беда. И как видишь, моя жена оказалась права.

Фридрих покачал головой.

— Хорошо, что я прислушался, — усмехнулся граф Зильбевер. — Ты, барон, все же не похож на проходимца, так что я тоже кое-что успел сделать для Кастфолдора.

— Вот как?

— Да. По сути, мне бы следовало отдать тебе твой ларец с серебром и добавить еще пяток таких же. Я успел остановить продажу собственного зерна и закупить еще провизии на юге по старым ценам, — ответил Фридрих. — Пока купцы не опомнились и не стали ломить втридорога.

— И сколько сэкономил? — спросил я.

— Барон! Ты точно пьян, раз задаешь такие вопросы старшему по титулу! Еще и хозяину, что принимает тебя в гостях! — возмутился Фридрих.

— Так сколько сэкономил? — повторил я свой вопрос, с усмешкой глядя на раскрасневшегося от вина Фридриха.

Граф Зильбевер замер, внимательно посмотрел на меня. После отвернулся, уставившись на темный сад.

— Почти три сотни серебряных фунтов, — наконец-то ответил лорд Кастфолдора. — Хотя по нынешним ценам, наверное, уже и все пять сотен.

— Я даже в мешки переводить эту сумму не хочу, — ответил я.

— Это только экономия.

— Где-то здесь прячется целая армия?

— Нет, просто у меня большой надел. Только крепостных больше трех тысяч душ. А сколько вольного люда живет на моих землях…

— Ты называешь страшные цифры, милорд. Я чувствую себя вшой на фоне медведя.

— Не прибедняйся, барон. Даже если ты и вша, то очень умелая и изворотливая вша, которая оказывает медведю огромные услуги, — усмехнулся Фридрих. — Я не помню, чтобы ома была к кому-нибудь столь благосклонна со дня, как умер мой отец. А это, хочу тебе сказать, серьезное достижение…

— Судя по масштабу надела, завтра надо будет послать за кузнецами, — проговорил я.

— Да, потребуются еще котлы, — согласился Фридрих. — И намного большего размера.

— Больше нельзя, — покачал я головой. — Придется брать числом.

— Нельзя так нельзя, — легко согласился Фридрих. — Значит, все кузницы до самого Балнели будут отливать для меня котлы…

Я бросил на Фридриха внимательный взгляд. Все же, передо мной был тот редкий тип аристократа, который был рожден для того, чтобы править, знал об этом, но не думал, что мир вращается исключительно вокруг него. Может быть и Отто, старший сын Фридриха, будет достойным лордом, а потом, когда разрыв между землей и городом увеличится, когда потомки Зильбеверов окончательно переберутся из этого деревенского захолустья в Патрино, дабы прожигать богатство семьи в карточных играх и на званых вечерах, кружась в танце, вот тогда наступит эпоха привычной мне зажравшейся аристократии. Сейчас же рядом со мной сидел лорд, который судорожно пил в моей компании дорогое вино, но мыслями был в делах своего надела. Его ООО «Кастфолдор» было намного крупнее моего ООО «Херцкальт», а от этого и масштаб подготовки к тяжким временам был совершенно иным.

Игнорировать проблемы своего надела Фридрих не мог. Сложно не замечать, как погибают на полях озимые, как не всходит новый урожай хлеба, как горят от знойной жары сады. Пока граф был тесно связан со своей землей и своими людьми, он просто не мог игнорировать беды, что двигались на Кастфолдор и весь Халдон. Не мог просто отмахнуться от бед крепостных и вольных крестьян, махнув рукой на то, что людям будет физически нечем кормиться.

И дело тут не в гуманизме или моралях, привитых культом Алдира, а в простом, хозяйском расчете.

Копи и приумножай, трудись и развивай то, что досталось тебе по наследству. Под бдительным взором Лотты Зильбевер нынешний властитель Кастфолдора делал всё для того, чтобы не посрамить память своих предков. Скоро старуха отойдет в мир иной — даже в такую жару матриарх куталась в вязаную шаль, а за ужином почти не прикоснулась к еде. Скорее всего, эта осень или зима станет последней для госпожи Зильбевер, и тогда Фридрих останется старшим, останется один.

Но ответственность как пред прошлыми поколениями, так и перед потомками, будет давить на его плечи, стремясь сломить его волю и дух,