до «зоологических садов», где развлекалась «почтеннейшая публика», разумеется, черносотенная и погромная, монархический электорат «Союза Русского народа» Владимира Пуришкевича. Налицо карикатурная иллюстрация квасного патриотизма. Это – элементы подспудной парадигмы «Леди Макбет Мценского уезда». Здесь ни на йоту не смягченная ненависть к дореволюционной России, которая всегда отличала воинствующего безбожника Шостаковича. Эстетика, неоднократно декларируемая им в довоенные годы, когда она считалась признаком модерности, прогрессивности, хорошего тона и коммунистической идейности. ШДД явно перенервничал из-за продолжавшейся эпопеи с поиском 300 тысяч рублей на приобретение дачи в Жуковке. Ведь хрущевские времена не требовали от него подобного пафоса. Но инстинкты, наработанные в приснопамятные тридцатые времена Генриха Ягоды и Беломорканала, а затем в кровавые годы ежовщины и работы при Берии с ансамблем песни и пляски НКВД, умирали медленно. С наркозом и без оного. Но почему его личный каток интимной десталинизации должен был проехать по несчастному Хватов? Просто подвернулся под руку. В процессе линчевания Хора имени Пятницкого ШДД не ставил точку в откровенных признаниях о своем презрении, граничившем с ненавистью, к работе Хватова и априори к хору Пятницкого. Он дал подробную справку по истории своей аллергии к этому коллективу:

«В своем выступлении на съезде композиторов РСФСР я говорил, что хор имени Пятницкого мне никогда не нравился. Эту мысль я не сумел развить. Довольно подробно с „искусством“ хора имени Пятницкого я познакомился лет 12 тому назад. До тех пор я принадлежал к числу тех радиослушателей, которые немедленно выключали радио, как только начинал петь этот „прославленный“, как Вы выражаетесь, хор.

В 1948 году, узнав о существовании композитора Захарова и прослушав его выступления на совещании у покойного А.А. Жданова, на съезде композиторов, несколько позже ознакомившись с его биографией, написанной Ливановой, я поинтересовался его творчеством и работой в качестве художественного руководителя хора имени Пятницкого. Тогда я побывал на двух или трех концертах хора имени Пятницкого и твердо убедился в том, что работа этого ансамбля, официальное восторженное отношение к этому хору есть результат невежества, недоразумения и дурного вкуса.

Я не умею долго ругаться и поэтому не буду оценивать Вашу композиторскую работу. Считаю, однако, что то, что Вы являетесь членом Союза советских композиторов, а тем более народным артистом РСФСР, является величайшим недоразумением. Такого же рода недоразумением я считаю высокую оценку деятельности покойного Захарова, хотя он все же и сочинил две-три приличных песни. Конечно, это ужасно мало для того, чтобы считаться композитором, а тем более блюстителем русской народной песни. Следовательно, хор имени Пятницкого, обладающий хорошими певцами и хорошей танцевальной группой, тратит свое искусство на исполнение музыкальной макулатуры вроде Вашего „творчества“, „творчества“ Захарова, Коваля и других, которые составляли программы концертов хора имени Пятницкого».

Выделим в этой инвективе фактографический контент, с датами и фамилиями. По своей информации это не просто спорный, а неправдивый пассаж. Его анализ позволит высветить и оценить историческую доказуемость «воспоминаний» и «свидетельств» реального Шостаковича, посмертно издаваемых и приписываемых ему. С прицелом на оценку того, что он рассказывал другим, а тем более того, что другие рассказывали и вспоминали о нем. ШДД не мог «узнать о существовании покойного композитора» В.Г. Захарова лишь в 1948 г. по нескольким причинам. В 1942 г. оба они одновременно стали лауреатами Сталинской премии за 1941 год. Имена ШДД и Захарова и их фотографии были тогда опубликованы рядом с другими на первых полосах газет, вместе склонялись во всех лауреатских материалах. 17 июня 1946 г. Захаров и Шостакович в числе 34 человек одновременно вошли в один состав Художественного совета при Министерстве кинематографии СССР. Вместе они участвовали в заседаниях совета, который решал судьбы выхода на экраны советских кинофильмов, в том числе с музыкой ШДД. Одновременно выступали на заседаниях худсовета. Правда, 24 апреля 1947 г. состав худсовета был сокращен вдвое (до 16 человек). ШДД, как профессиональный автор киномузыки и заинтересованный лоббист, вместе с другими кинодеятелями в новую обойму не вошел. Все-таки конфликт интересов был очевиден. Захаров остался единственным композитором[271]. А знаменитые кремлевские концерты, на которых хор Пятницкого был постоянным участником? Фамилия ШДД стоит в списке приглашенных в Кремль на прием, устроенный Сталиным 4 ноября 1939 г. по случаю Декады армянской культуры в Москве. ШДД представлял советскую музыку на приеме по случаю 26-й годовщины Октябрьской революции 7 ноября 1943 г., устроенном Молотовым для дипломатического корпуса, аккредитованного в Москве[272]. Наконец, ШДД неоднократно подписывал с Захаровым совместные письма. Например, 17 июля 1946 г. И.В. Сталину с просьбой разрешить учредить в Москве жилищный кооператив композиторов[273]. После повторной кооптации в состав Комитета по Сталинским премиям в области литературы и искусства в 1951 г. ШДД и Захаров постоянно пересекались и выступали как на заседаниях музыкальной секции комитета, так и на пленарных сессиях и во время окончательного голосования. Их подписи стоят на одних листах. Например, 1 февраля 1952 г. в заседании комитета участвовали 59 человек, в том числе Захаров, Караев, Ливанова, Новиков, Свешников, Хренников, Чиаурели, Шапорин и Шостакович. Вместе они слушают отчет счетной комиссии. «Десять хоров» Шостакович тогда собрали 52 голоса (семь человек не голосовало). За 1-ю степень подали 23, за вторую – 24, за третью – 3. Шансы получить премию первой степени за ремейк дореволюционных песен российского пролетариата у ШДД резко упали. О том, как голосовал Захаров, мы, разумеется, никогда не узнаем[274]. Не вызывает сомнения и то, что ШДД лично выслушивал действительно резкие выступления против него Захарова на совещании в ЦК ВКП(б) и на съезде 1948 г. Это – также неопровержимый факт. Но это не значит, что ШДД узнал о существовании Захарова «только» после января – апреля 1948 г. «После совещания у покойного А.А. Жданова». Кого он обманывал? Себя?

Наконец, написанная Т.Ф. Ливановой биография Захарова была опубликована в 1954 г. Это не «несколько позже» 1948 года, а значительно позже. Действительно, деятельная и боевая Ливанова после того же 1948 г. навсегда останется для ШДД в группе его одиозных немезид. Он бы не принял ничего, написанного Тамарой Федоровной. Резюмируя, приходится сделать вывод о том, что ШДД не мог быть беспристрастным аналитиком деятельности хора, его руководителей и их биографов. Его резко отрицательная позиция была субъективно и объективно мотивированной. Беспристрастным лицом на суде по этому «делу» он бы выступить не мог. Даже оголтелый Лебединский исключил этот абзац из окончательного, переработанного им варианта ответа. Ибо в глазах современников, которые были живыми свидетелями новейшей советской истории, этот пассаж выглядел вопиющей фальсификацией. Тогда все посвященные хорошо знали основные вехи подноготных биографий друг друга. Вехи и