Она закрыла глаза, вновь облизав губы.

От их рук начало исходить очень слабое, почти незаметное свечение. На глазах у Леры Настя медленно начала меняться. Ее волосы зашевелились, словно змеи, извиваясь и окутывая все тело. Они ползли под простыню, словно пытаясь защитить хозяйку от боли. Ее лицо начало вытягиваться, превращаясь в изящную лисью мордочку. По комнате раздался хруст ломающихся костей, словно кто-то ломал сухие ветки. Тело начало уменьшаться.

— Это не опасно? Сейчас, с ранами? — испуганно спросила Лера, наблюдая за мучительной трансформацией.

— Нет, — ответил Баюн, держа руку Насти.

Когда Лера посмотрела на нее вновь, ее лицо уже полностью преобразилось, став лисьим. Руки покрывались густой рыжей шерстью, пальцы укорачивались, превращаясь в маленькие лапки. Тело окончательно преобразилось.

Баюн отпустил ее лапу и сделал шаг назад.

Лера подошла и, отодвинув простыню, увидела лисицу. Она лежала, тяжело дыша, свернувшись в клубок. Из ее ран проступала кровь, пропитывая густой мех.

— Так, а теперь нужна горячая вода, чистые тряпки и чем можно сделать перевязку, иголка, кетгутовая или шелковая нить, ножницы или хороший ножик… — начала перечислять Лера.

Пока Лера давала указания, а Гришка и Дмитрий выполняли их, Баюн сел на стул в дальнем углу комнаты.

Он наблюдал за ней.

Баюн кинул взгляд на ее волосы, в которые были вплетены красные ленты. Когда она вытащила из сумки резинку и подняла косы вверх, собрав их в закрученный пучок, он непроизвольно улыбнулся.

Баюн вспоминал те дни, которые они провели вместе в ее мире. То, как она постоянно напевала под грохочущую музыку из колонок, при этом совершенно не попадая в ноты.

Ему нравилось наблюдать, как она работает в клинике. Он впервые видел, с каким теплом человек может смотреть на животное. Лера постоянно улыбалась им. Прежде чем что-то сделать, она разговаривала с ними и показывала, что держит в руках, словно они могли ответить ей и понять ее.

Баюн обратил внимание на то, какими быстрыми и четкими были ее действия, когда она склонилась над Настей в лисьем облике. Лера обычно была шумной, много говорила и постоянно задавала вопросы, на которые он не хотел и не мог отвечать. Но сейчас она была совершенно другой — с сосредоточенным взглядом, умелыми движениями и четкими указаниями.

«— Не знаю, что со мной не так, раз человек не смог полюбить меня за столько лет», — прозвучал в сознании Баюна грустный, дрожащий голос Леры.

Он слегка нахмурился, вспоминая ее слезы и то, как она дрожала от рыданий, сворачиваясь клубочком. Внутри него вспыхнул гнев. Баюн сжал кулаки, а в груди зародилось желание отомстить тому, кто посмел обидеть ее, заставил думать, что она неправильная, сделал ей больно и позволил так страдать.

Баюн опустил голову и зажмурился. Внутри него все полыхало от злости. Он тихо выдохнул, стараясь унять это чувство.

Спустя долгие часы Лера села на стул рядом с Настей и вытерла тыльной стороной руки капли пота со лба. Она вытянула ноги, откинулась на спинку стула, запрокинула голову и закрыла глаза. Ей еще никогда не приходилось проводить такие операции самой. Но сейчас у нее был лишь один выбор — помочь Насте. Она прекрасно понимала, как сильно рискует, но желание спасти ее было слишком большим. И глядя на результат, Лера рада, что не отступила.

— Все хорошо? — раздался рядом голос Баюна.

Она открыла глаза и повернула голову в его сторону. Он стоял рядом, глядя на спящую лисицу.

— Да. Сейчас ее жизни ничего не угрожает. Не знаю, каким чудом, но Настя справилась. Нужно будет растолочь таблетку, смешать с водой и дать ей выпить. В ней противовоспалительное. Надеюсь, это поможет.

Баюн придвинул стул и сел рядом. Он молчал, все так же глядя на Настю.

— Мне нужно на воздух, — Лера встала. — Она молодец. Даже не попыталась укусить меня, хотя, я уверена, ей было очень больно.

Лера взяла свою шубу, накинула ее и направилась к двери.

— Человек, — окликнул ее Баюн, и она обернулась.

— Спасибо, — произнес он, протянув руку и коснувшись лапы лисицы.

— Всегда пожалуйста, кот, — Лера сделала яркий акцент на последнем слове и вышла из дома.

Лера вдохнула свежий воздух полной грудью. Она подняла лицо навстречу легкому ветерку, и ее губы дрогнули в улыбке.

— Вы удивительная барыня, — раздался позади нее голос старика.

Лера обернулась.

Старик стоял рядом с домом, держа в руке старое лукошко, в котором были собраны корешки, свежие ягоды и грибы.

— Мы ведь с вами уже встречались, — улыбнулась она, подходя к нему. — Там, где был шалаш из еловых ветвей. Когда я проснулась, вы помогли мене.

— Меня зовут Гришка, — улыбнулся старик.

— А я… — Гришка поднял руку, прерывая ее.

— Знаю, барыня, но… в этих лесах опасно произносить свое имя. Не делайте этого понапрасну.

— Почему?

— Не все Вороны Баюна терпеливо относятся к людям. Среди них есть и те, кто с радостью проклянет ваше имя.

— Что это означает?

— Если Ворон узнает имя, то он может разорвать нити, которые плетет богиня Макошь, создавая людские судьбы. В таком случае гибель становится очень страшной и мучительной. Конечно… — его лицо стало спокойным, — Правда, сделать это они могут лишь тогда, когда имя слетит с губ Баюна. Но не стоит испытывать судьбу, барыня.

— Но… я ведь не сделала им ничего плохого, — возмутилась Лера.

— Не сделали. Но им не свойственно разделять плохое и хорошее. Испокон веков люди уничтожали их, веря, что вороны — вестники смерти и несчастий.

— Покажите мне того умника, кто придумывает эти небылицы, — недовольно фыркнула Лера. — То черные коты им не угодили, теперь вороны. Кто еще?

Гришка тихо засмеялся. Сам он был небольшого роста. Добрые серые глаза, длинная седая борода доставала до его колен. Одет в старый темно-коричневый тулуп, теплые штаны и валенки. На голове у старика была темная шапка-ушанка. Когда он улыбался, его морщинистое лицо становилось очень добрым.

— Понимаю, вам это не по душе, но… все же воздержитесь от того, чтобы говорить о вашем имени.

— Вот почему все тут зовут меня «человек»? — нахмурилась Лера, недовольно сложив руки на груди.

— Опасные существа могут чувствовать человека и рассказать своим хозяевам о вас. Но если они не услышат вашего имени,