– Под ноги смотри, бестолочь!

От сердитого рыка он даже не вздрогнул. Артизар вытаращился на меня круглыми глазами, будто не верил услышанному, а потом расплылся в совершенно идиотской улыбке, как если бы за секунду разум покинул его окончательно и бесповоротно. Щеки мальчишки налились румянцем, дыхание сбилось.

– Спасибо! Спасибо, Лазарь! – выдохнул он до того звенящим голосом, что мне стало противно. Хорошо, что обниматься не полез.

Сразу захотелось сказать гадость. Или даже отвесить ему подзатыльник.

– Иди давай, – рыкнул я, не желая смотреть на неоправданно счастливую рожу.

Лавка Самуила выглядела печально. Под дверь накидали гвоздей и гнилых овощей. Поперек витрины вывели несколько оскорбительных реплик и пожеланий возвратиться в ад. По стеклу, змеясь, шла длинная трещина: какой-то недоумок бросил камень. С той стороны дыру наспех заделали картонками, но от снега они уже размокли и потемнели.

Оценив масштаб бедствия, я усомнился, что Самуил будет рад встрече. Все-таки они с Бель пытались спасти меня… Пусть я и велел сидеть дома!

На стук долго никто не откликался. Прошло около десяти томительных минут, прежде чем раздались шаги и дверь приоткрылась. Самуил так осунулся, будто вместе с Артизаром три дня не ел. Ясные глаза побледнели, под ними залегли глубокие тени, на потрескавшихся и обкусанных губах запеклась кровь, а золотые волосы повисли спутанной паклей. Я даже принюхался, не тянет ли от него алкоголем. Но пахло по-прежнему сладкими яблоками.

– Тебе не нужно лежать? – спросил Самуил вместо приветствия.

– Мне нужно набить морды тем, кто напал на вас с Бель и все разрисовал, – рявкнул я, пройдя в лавку. – Чем помочь?

– Утром купишь трав для настоя. Я дам список, – не стал отнекиваться и играть в героя Самуил и с тоской посмотрел на разбитую витрину. – Даже хорошо, что у меня не нашлось сил нарядить лавку к Нахтвайну – испортили бы все украшения.

На первом этаже было холодно. Как бы ни отапливался дом, в трещину сильно дуло, отчего стекло жалобно дрожало в такт порывам ветра. Под картонками уже набралась лужа. Отраженные оскорбления, изуродовавшие витрину, с этой стороны казались проклятиями на неизвестном языке, а красная краска – подтеками крови.

– Сволочи!

– Люди… – пожал плечами Самуил, будто отвечая сразу на все непрозвучавшие оскорбления. – У них всегда виноват кто-то другой. Ведьма, сосед, Йамму… Сам Господь. Хорошо, что никто не видел Артизара, иначе ему бы тоже прохода не дали.

Тот испуганно ссутулился и, оставив верхнюю одежду и обувь, прошмыгнул на кухню. Я остался в коридоре с Самуилом, не зная, что сказать.

– Ничего, Лазарь, – вымученно улыбнулся Самуил. – Главное, чтобы Бель пришла в себя, остальное переживем. Я подозревал, что, если в городе узнают о ее колдовских способностях, это вызовет волну подозрений и недовольства. Теперь еще грехи Ребекки начнут всплывать – попробуй докажи, что я в этом не замешан.

– Поехали с нами в Берден весной, – неожиданно предложил я, хотя собирался сказать что-то дежурное и бессмысленное. – Моя знакомая ведьма возьмет Бель в ученицы. Ты откроешь новую лавку…

…А я продолжу годами пропадать на войнах и охотах за нечистью и отступниками и вряд ли вообще лишний раз вспомню, что меня кто-то ждет.

Самуил несколько долгих мгновений смотрел мне в глаза, а потом качнул головой.

Я снова влез в паскудные розовые тапки, чтобы не тащить в детскую грязь, вымыл руки и прошел в комнату.

Со стороны Бель казалась фарфоровой. Она лежала на кровати, и дыхание с трудом угадывалось по редким движениям теплого одеяла. В ногах малышки свернулась клубком Фильга. При виде меня кошка встрепенулась, открыла глаза, принюхалась и дальше продолжила охранять покой хозяйки.

– Еще не прошла инициацию, а уже истощила резерв, – вздохнул Самуил и присел рядом с Бель. Фильга чуть шикнула на него, но все-таки подпустила. – Я не особо разбираюсь в ведьминских делах… Почитал за последние дни пару книжек. Говоришь, у тебя есть знакомая? Она сталкивалась с подобным?

Ни разу не видел Микаэлу ослабленной. Она всегда пылала жизнью и силой, будто самый яркий и жадный костер. А если и случались плохие минуты, переживала их в одиночестве, без лишних глаз и пустого нытья.

– Микаэла говорила, что сушеная гвоздика помогает, – припомнил я. – И не помешает источник живого огня.

Самуил кивнул и вышел из комнаты. Я осторожно присел на освободившееся место и почесал за ухом Фильгу в благодарность за то, как она ловко расправилась с бесом. Кошка в ответ облизала и чуть прикусила мне пальцы, а потом боднула лбом ладонь. Взяв Бель за тонкое запястье, посчитал слишком редкий пульс.

В прошлый раз я не заметил, что, оказывается, стена у кровати тоже была изрисована маленькими неровными пентаграммами и магическими символами, совсем как страница в альбоме. Только эти рисунки сделали давно, еще неумелыми детскими пальчиками. Однако Бель явно обладала упорством: она пробовала снова и снова, пока линии наконец не стали плавнее и увереннее, уже больше походя на настоящий ритуал.

– Надеюсь, поможет.

Самуил поставил на тумбочку у изголовья плошку с толстой, уже на треть оплывшей свечой и посыпал вокруг и сверху сушеной гвоздикой. Добираясь до нее, пламя выстреливало вверх мелкими искрами и наполняло комнату пряным ароматом.

Фильга недовольно чихнула и прикрыла морду пушистым хвостом, но с места не сдвинулась.

– Я вычитал, что нужны тысячелистник, анис, полынь… – Самуил сбился, нахмурился и ласково провел по волосам дочери. – Что-то еще… Уже забыл, но у меня записано. Пойдем на кухню, если что, Фильга нас позовет.

За пару минут Артизар успел поставить чайник, высыпать остатки печенья в глубокую миску и перебрать оставленные книжки из тайника Хинрича.

– Холодильник совсем пустой, – сообщил он мне таким тоном, будто выдал государственную тайну.

Самуил потер затылок и, обхватив горячую чашку, замер.

– Я не голоден.

Еще один на мою голову!

– Если ты свалишься, то не поможешь Бель, – проворчал я и, не став садиться за стол, тоже сунул нос в холодильник. Несколько яиц, прокисшее молоко и треть кастрюли рыбного варева для Фильги… Не хватало только повесившейся мыши, ее хоть пожарить можно было бы. – Ладно, так уж и быть. Сегодня за повара я.

Благо в шкафу над раковиной нашлись и мука, и сахар.

Что-то похожее на оладьи точно получится.

– Ты умеешь готовить? – так поразился Артизар, будто я все-таки сознался, что хожу по воде.

– Самое простое. Иногда в дороге приходится заботиться о еде. Мы в прошлый раз остановились на том, что ты вычитал. Рассказывай, если не забыл. – Кажется, книги из тайника Хинрича были прокляты. Стоило только упомянуть их, снизу опять постучали. Это прозвучало так внезапно и зловеще, что я едва не выронил