что я сдержу обещание и заплачу. Однако я собиралась их удивить. Только пусть сначала расчистят территорию, а то выйдет, что барыня и правда глупая, бросается деньгами направо и налево. Тем более распоряжалась я средствами мужа, мои так и оставались в банке.

Алексей Вениаминович проникся Васильевским и открывающимся с высокого берега видом. Кажется, он даже простил нам отсутствие вкуса и желание построить простенький дом, ничем не выделяющийся среди других.

Архитектор бегал по участку, проводил замеры. Обошёл весь парк, умудрившись найти грязь и поскользнуться на ней, испачкал новенькое пальто.

Мы с Андреем ему не мешали. Брели по сухим дорожкам. Я держала мужа под руку и радовалась, что он оставил костыли и перешёл на трость.

Строительство шло полным ходом, когда в Белково прискакал гонец. На красивой бумаге с государственным гербом Андрею сообщали, что через две недели его ждут в Петербурге для вручения награды.

Он хотел взять и нас с Машкой, чтобы мы погуляли по столице, но решили, что не стоит бросать стройку. К тому же у меня был разгар огородных саженцев. Запасы из погреба спасли нас этой зимой. Кто знает, что будет дальше?

В общем, решили, что все вместе съездим в следующем году. А сейчас Андрей поехал один. Он уже неплохо управлялся с тростью, и я не переживала, что мой муж свалится под ноги императору.

Всё будет хорошо. Страшные месяцы войны позади. Впереди нас ждёт благоденствие и процветание.

Я с головой погрузилась в помещичьи будни. Управляющий пока не нашёлся, поэтому мне помогала Авдотья, которую я уже решила забрать с собой в Васильевское. Она оказалась толковой и обладала той уверенностью в правоте своих действий, с которой невозможно спорить. И я пользовалась этим при торге.

Зерна для сева пришлось закупать много – своего запаса не было. Цены кусались, потому что спрос ощутимо превышал предложение. Но благодаря Авдотье мы сумели добиться у продавца хорошей скидки.

Как и обещала, мои крестьяне получили зерно бесплатно. А за посев на моих полях я решила снова заплатить. Тут Авдотье не удалось меня переспорить.

– Катерина Пална, – терпеливо, будто Машке, объясняла мне ключница, – вы уже им зерна поставили. За то они ваши поля и засадят. Нельзя ещё плату предлагать – забалуют.

Но тут я была непреклонна.

– Авдотья, прояви сострадание, люди пострадали от войны. Им помощь нужна, поддержка. Зерно – это самое малое, что я могу сделать.

Она отступила, но осталась при своём мнении. Как и я.

Мы с Машей тоже принимали активное участие в весенних работах. Взяли на себя теплицу. Заново застеклённая, со вскопанной тёмной землёй она так и манила скорее высадить саженцы.

Маруся копала ямки с таким усердием, что теперь были перепачканы не только ладошки, но и лицо, волосы, платье.

– Моя ж ты помощница, – умилилась я, радуясь, что отмывать её придётся не мне, а Василисе, которая по-прежнему служила горничной и няней малявки.

Брать Васю сегодня я не планировала, но она напросилась. В последнее время это случалось часто. Выйдя из теплицы за очередным ящиком рассады, я увидела, как она улыбается одному из строителей, подавая инструмент.

Вот и причина.

Запомнила парня, после поговорю с ним. Пусть знает, если обидит Василису, будет иметь дело со мной. Может, и стоило предоставить ей самой решать свои сердечные дела. Но