прямиком к погребу. Лукея попросила сладкий компот для них с Потей. Наверное, это был лучший вариант, учитывая имеющиеся продукты. А Дружку я выдала морковь. Глядя, как он медленно, с усилием пытается её грызть, сама чуть не разрыдалась. Мальчишка достал нож, спокойно вытащил морковку из пасти собаки и начал отрезать маленькие кусочки, которые питомцу будет легко жевать.

Мы с Трофимом загрузили на подводу два мешка овощей, несколько банок с мёдом и вареньем. Больше не поместилось. Ничего, приедем снова через пару дней. Главное, что Лукея, Потя и Дружок выжили и теперь вместе с нами.

В Белково наше возвращение вызвало переполох.

Увидев Лукею живой, Василиса разрыдалась. Машка подхватила, но её больше впечатлило жуткое состояние пёсика.

Я велела пока всех троих разместить в гостевой комнате и подготовить пустующий флигель. Авдотья хотела возразить при виде собаки, но Андрей поддержал. Он понимал, что для меня сейчас все трое были своими, васильевскими. Они сумели выжить в аду, устроенном французами у мельницы. А значит, заслуживали особого отношения.

Лукея плакала и порывалась целовать мне руки. Мальчишка вцепился в пса, не в силах поверить, что Дружок останется с ним.

Первые пару дней всех троих часто, но понемногу поили куриным бульоном с подсушенным хлебом. Попав в тепло, они почти всё время спали, просыпаясь лишь для еды.

Затем затопили баню и привели их в порядок. Я бы позвала врача, но где его искать? К счастью, ран или болезней ни у Лукеи, ни у Потьки не обнаружилось. Только сильное истощение.

На четвёртый день я решила, что наши выжившие набрались достаточно сил, чтобы рассказать свою историю. Она была жуткой и состояла из череды случайностей и везения.

Потапа разбудил Дружок и увёл в лес за несколько минут до нападения. То ли почуял грозящую опасность, то ли захотел погонять белок. Мальчишка услышал выстрелы, сопровождаемые французской речью, и догадался спрятаться. Как и мы с Марусей.

Лукею сбила с ног лошадь. На удачу, моя помощница упала не на дорогу, где её бы затоптали. Она отлетела в высокую траву, потеряла сознание и пролежала там несколько часов. Пока Потька не решился вернуться в лагерь и поискать выживших.

– Мне стоило смотреть внимательнее, – повинилась я.

– Всё к лучшему, Катерина Павловна, – попыталась успокоить меня Лукея. – Как бы Потька с Дружком без меня?

Может, и так. Больше мне нечем было себя утешать.

Если бы эта троица двинулась к усадьбе, дальше история стала общей. Однако они несколько дней прятались в лесу близ мельницы. Боялись наткнуться на французов и надеялись, что ещё кто-нибудь мог выжить и вернуться в лагерь.

В усадьбу они пришли, когда мы уже были по пути в Дорогобуж. Куда податься, не представляли. А в Васильевском осталась целая баня, колодец, сад с фруктами, которые мы не успели собрать. И погреб с запасами.

В общем, зимовать решили там.

Поначалу всё шло неплохо. Пару раз ходили в разорённый лагерь, забрали более-менее целые вещи. Дружок отыскал даже немного сушки, которую французы рассыпали и второпях не стали собирать. На третий раз их встретили волки, повезло убраться целыми, но больше к мельнице не совались.

Оказалось, что в усадьбе тоже кое-что осталось. Особенно, если хорошо поискать – посуда, немного одежды. Спать на голых лавках не пришлось, соорудили тюфяки и одеяла. В поленнице было полно дров,