замечание, всегда сначала огрызался. И с Ванькой они без конца собачились, еще когда были лучшими друзьями.

А может, Тим просто казался психованным — по контрасту с непрошибаемо спокойным, педантичным, дотошным до занудства Иваном? Сейчас таких стали звать душнилами.

От этих воспоминаний я и так была на взводе весь день, а потом пропала Данька. И нашлась в полиции. Когда ехала туда за ней, ждала там, выслушивала нотации дежурного, не сомневалась: дома устрою такую выволочку, что запомнит надолго. Но когда увидела Румию, словно короткое замыкание получилось. Вымело из головы все, что собиралась сказать. Осталась оглушительная пустота — как в доме, из которого выехали жильцы.

Утром долго мудрить не стала. Посадила красавицу под домашний арест, пригрозив отправить к бабушке до конца лета. Дачу Данька ненавидела, и я ее понимала. Ирина была такой же душной, как и ее сынок, только потоньше, поизящнее. Чувствовалась многолетняя педагогическая закалка, помноженная на классное руководство. Данечка могла как угодно ерошиться, а в итоге все равно оказывалась вверх попой на грядках или с корзинкой на шее под кустом смородины.

С точки зрения моего спокойствия, конечно, я предпочла бы этот вариант. Уж лучше так, чем болтаться в городе без дела. Но я еще помнила себя в ее возрасте. У нас, правда, дачи не было, но я бы тоже взвыла.

Так что пусть посидит, подумает.

Особо я не обольщалась, но ничего лучше придумать не смогла.

Глава 9

Глава 9

Дарина

— Ма-а-а, ну сколько я еще буду дома сидеть? — складываю руки на груди, делаю умоляющую рожицу. — Я все поняла, правда. Прости, пожалуйста! Больше так никогда не буду, честное слово! Ну я же воздухом не дышу совсем.

— На балконе шезлонг. Хоть весь день дыши.

— И не двигаюсь.

— Полы помой. А если хочешь двигаться на воздухе, поезжай на дачу. Там тебе будет и воздух, и движение, по полной программе.

Походу, по полной программе загрузила ее я. Если бы просто отключила телефон и пришла домой утром, попало бы, конечно, но не так. А полиция — это уже серьезно. Мама — она такая. Вроде совсем размазня, но если довести до края, мало не покажется.

Уже целую неделю сижу дома. Ну пока дождь шел с утра до ночи, еще ничего. А теперь второй день солнце и тепло. Просто невыносимо! Нет сил как хочется гулять. Бродить по городу, есть мороженое, пить кофе в уличных кафешках. Тусоваться со знакомыми и незнакомыми. Одна я, правда, не решаюсь подойти к незнакомой компании, а вот с Кулькой — запросто. Она везде своя. Но ее тоже не выпускают. Дачи у них нет, зато папаша может и ремня всыпать, срал он на всякую там ювенальную юстицию.

Но больше всего хочется встретиться с Ринатом. Если бы не разговоры и переписка с ним, я бы начала выть на потолок и бросаться на стены. Он вообще классный и мне нравится. Хотя вот так онлайн — это, конечно, не то. Но мы договорились, что пойдем куда-нибудь, как только мама меня отпустит.

Я бы, наверно, с ним целыми днями болтала, но у него какие-то свои дела. Едва закончим разговор, сразу начинаю на телефон коситься: когда снова позвонит или напишет. Даже в туалет с телефоном иду, прямо как дурочка. С ним легко трепаться, не надо выбирать тему — сами находятся, одно цепляется за другое. И слова тоже не надо подбирать, чтобы сойти за умную.

Вот и сейчас мы болтаем обо всем подряд. Ринат рассказывает, что после школы собирается в Политех, на айти.

— Отец там тоже когда-то учился, — говорит, запуская пальцы в волосы.

Наверно, привычка. К концу разговора на голове воронье гнездо, но это его нисколько не портит, даже наоборот. Да я и сама уже не думаю, как выгляжу.

— А кто он у тебя? — спрашиваю, завалившись на диван и закинув ноги на спинку.

— Тоже айтишник. Начальник клиентской службы в «Элекс-ком».

— Это что? Провайдер? Не слышала о таком.

— Да. Не слышала, потому что это корпоративный провайдер. Офисы всякие, банки.

— А мать?

Не то чтобы мне это очень интересно, но иногда лучше знать, чем не знать.

— Мать? Блогер. Про всякие там женские штучки. Шмотки и прочее.

Ринат говорит это со снисходительной усмешкой. И даже, вроде, немного стесняясь. Почему? Работа как работа. По мне так очень скучная. Я иногда проглядываю, что в ленту падает. Блин, столько хейта в комментариях всегда, как будто люди приходят, чтобы дерьмом облить. А блогеры их специально провоцируют. Чем больше комментариев — тем больше денежки капает.

— А твои? — спрашивает Ринат.

— Мать бухгалтер, — отвечаю, не вдаваясь в подробности. — А отец продюсер на ТВ.

— Ого! Круто!

— Да ну, — морщусь, — ничего не ого. Он по новостям. И вообще они с мамой в разводе. Появляется раз в месяц, а то и реже. Денег, правда, подкидывает, и на том спасибо. Бабушка еще есть. Училка. Химичка.

— И ты, наверно, химию лучше всех знаешь?

— Не-а, — корчу страшную рожу. — Так, на четверочку. Скукота. У меня вообще все четверки. Только по физре пять.

— А куда поступать будешь?

— Не знаю, — вздыхаю тяжело. — Это рил головняк. Если честно, меня никуда не тянет.

Почему-то нисколько не стыдно ему в этом признаться. Обычно, если спрашивают, вру что-нибудь. Чаще всего про филфак. Да, говорят с сочувствием, больших денег не заработаешь, но зато интеллигентно.

— Что, совсем никуда?

— Совсем. Даже думала после девятого в колледж какой-нибудь, но как-то… кринжово показалось. Как будто совсем тупая. Вот Кулька — та не парится вообще. Сказала родакам, что будет в тату-салоне работать. Так батя ее: ага, давай, у меня еще место есть на спине, набьешь что-нибудь со скидкой.

— Класс! — хохочет Ринат.

— Да они вообще там все прикольные, вся семейка. Я даже завидую. Хотя и живут друг у друга на голове, шестеро в трешке. Самый старший брат только комнату снимает где-то.

— Но тебе же, наверно, что-то нравится делать? — спрашивает он, отсмеявшись.

— Я читать люблю. Историческое, приключения всякие. Про… любовь. А еще танцевать.

— Так ведь можно куда-то на хореографию поступить?

Я думала об этом, конечно. Но везде подготовка нужна. Что там моя студия в младших классах.