ведь ни разу не было настоящего дня рождения. Ну как у других — чтобы дома, с гостями. С моими гостями, а не папиными. Чтобы все друзья пришли. Подарки, торт. Особенно торт. Прямо чтобы бомба. Это ведь будет последний детский и в то же время первый взрослый день рождения. Ну я не знаю, как объяснить.

— Я понимаю.

Я и правда понимала. Мне всегда было очень жаль, что у Даньки не свой собственный день рождения, а приложение к папашиному. В школу она носила конфеты, как и все, а вот домашнего праздника не было. Даже когда мы с Ванькой развелись. У нее и друзей-то толком не было, кроме Кульки. Хорошо хоть сейчас появились.

Кондитера искали через интернет, по отзывам, но все что-то оказывалось не так. Вроде, и портфолио роскошное, а потом какие-нибудь жалобы, то на сроки, то на качество. В общем, пошли мы в кондитерскую и заказали торт там. И очень даже годный получился. Тим отвез его к себе домой и сказал, что на этом наша с ним миссия окончена.

— Дашка, день рождения детки — мамский праздник, — заявил он. — Поэтому мы его отметим сами. Без них.

Ну мы и отметили. Полным угаром — у нас дома.

— Надеюсь, Данька сегодня не вернется, — сказала я в половине третьего ночи. — Будет неудобно.

— Я тебя умоляю, — отмахнулся Тим. — Неудобно — это если на потолке трахаться, люстру можно ногой задеть. Думаю, они там тоже не скучают. Никто никуда не вернется.

— Блин, Осокин!

— А что Осокин? Помнишь песенку дурняцкую? Как там было? Восемнадцать мне уже, я ведь взрослая совсем, увози меня скорей и целуй меня везде. Если они еще не того, в чем я крупно сомневаюсь, то теперь уж точно тормозить не будут. Так что не отвлекайся на чужой секс, займись своим.

— Да куда уж больше? — проворчала я. — Бобик старенький уже, сдох маленько.

— Ты хочешь сказать, что я собираюсь жениться на стареньком бобике? — возмутился Тим, запустив руки в опасную зону. — У бобика вон как мокро под хвостом, так что не надо оговариваться. Погнали!

Уже под утро мы лежали, обнявшись, и лениво болтали на грани дремоты. Обсуждали предстоящую в конце июля свадьбу. То есть регистрацию, потому что решили особо не морочиться. Заявление подали в обычный загс, как сказала Данька, без балагана. Распишемся, отметим в ресторане тесным кругом и уедем на неделю в Черногорию, пока туда еще можно без визы.

— Знаешь, Даш… — Тим рассеянно положил руку мне на живот. — У меня такая странная мысль возникла. Возможно, ты не одобришь. Даже скорее всего не одобришь, но я скажу. Как ты смотришь, если пригласить на регистрацию… Мысникова?

— Эм… — растерялась я. — Ты серьезно? В каком ракурсе? Пусть неудачник плачет?

— Нет. Почему неудачник? Он тебя получил, но понял, что орех не по зубам, пусть даже далеко не сразу. Иначе сам не ушел бы. Я хотел бы поставить точку в этой вражде. Тем более его дочь будет моей падчерицей. Ваша с ним дочь. Ради Даринки мне хотелось бы мира. Ну или хотя бы просто топор войны зарыть. Я не предлагаю дружить домами. Этого уж точно не будет.

— Ну… разумно. Но сомневаюсь, что он придет.

— Попробовать-то можно. Нет — ну, значит, нет.

— Ладно, — сдалась я. — Мне пригласить?

— Лучше я. Вот прямо утром и напишу. А сейчас давай спать.

Я даже успела подумать что-то банальное про «высокие отношения», но тут же провалилась в сон. А утром, за завтраком, Тим показал мне телефон.

«Спасибо, — писал Иван. — Не буду обещать, но постараюсь».

— Мысников изменил бы себе, если бы просто ответил «да», — усмехнулся Тим. — Вот увидишь, он придет. Налей мне еще кофейку, Даш.

16.06.2026