— Готовность номер раз, — говорю, барабаня пальцами по столу.

— Трусы, противогаз.

Блин, ты противогаз-то вообще видел живой, не на картинке?

Сейчас меня бесит абсолютно все, даже такая безобидная глупость.

Отец заходит на кухню, видит Рината, и его брови резко ползут вверх.

— Надеюсь, ваша срочная новость — это не то, о чем я подумал? — ледяным тоном спрашивает он маму.

Я наступаю Ринату на ногу под столом. Мы оба понимаем, что он имеет в виду. И мама тоже — потому что морщится, как будто откусила пол-лимона. Но говорит при этом:

— Не знаю, о чем ты подумал, но лучше послушай.

На этот раз рассказываю я, избавив Рината от необходимости обвинять свою мать. Ему и так несладко. Сидит и разглядывает свои сбитые пальцы. Хотя отцу, наверно, еще сложнее. Мать Рината, какой бы стервой ни оказалась, все равно останется его матерью. А вот у отца на двух стульях сидеть вряд ли получится. Если он не поверит мне или поверит, но молча проглотит и останется с ней, то я для него ничего не значу.

Он молчит — долго. Все молчат. Только часы тикают. Никогда не замечала, как противно цокают стрелки, перескакивая с одного деления на другое.

— Мне сложно в это поверить, — наконец говорит он.

Почему я не удивлена?

Не удивлена — но все равно больно и обидно. Как бы там ни было, он же мой отец!

— Спроси Румию, — говорит мама. — Она, конечно, скажет, что это все вранье. Ей ты поверишь. Это же Румия! А это всего-навсего твоя дочь.

— Прекрати, Дарья! — отец повышает голос. — Я как-нибудь сам разберусь, кому верить.

— Конечно, конечно, — зло улыбается мама. — Разберешься. Никто не сомневается.

Он встает и молча уходит, даже не попрощавшись.

— Я, наверно, тоже поеду, — говорит Ринат. — Успею до десяти.

— Не успеешь! — возражаю я. — Позвони отцу, чтобы встретил.

— Он уже переехал. Если только к нему?

Набирает номер, просит разрешения приехать, отец соглашается. Они договариваются, где встретятся, и Ринат уходит.

— Просто ёперный театр, — говорю мрачно, собирая тарелки.

— Ты ожидала чего-то другого? — так же мрачно спрашивает мама.

— Да не особо. Но все-таки надеялась. Блин, Рината жалко, ужас.

— Это да, — соглашается она. — Ну хоть отец у него нормальный.

— Нам выдали только по одному нормальному родителю, — подхожу и обнимаю ее. — И на том спасибо. Могло быть хуже.

Сообщение приходит, когда я уже ложусь спать:

«Наберу завтра. Споки».

Видимо, сейчас ему не до разговоров, хоть в каком формате. Поэтому отвечаю так же кратко: «Ок». И кидаю стикер — спящую сову.

Интересно бывает. Иногда ждешь чего-то, и время тянется, тянется. Кажется, что день бесконечный. А потом оборачиваешься назад, а его словно и не было. Потому что пустой, ничего в нем не было, кроме ожидания. А когда наполненный событиями, пролетает мгновенно. Но потом ощущение, будто не один день был, а несколько. Вот и сейчас так.

Лежу, вспоминаю все, что произошло. Послевкусие мерзкой горечи. Как будто съела что-то испорченное. Особенно от реакции отца. Я и правда надеялась… на что?

На какую-то другую реакцию. И если честно, то все еще надеюсь. Что до него все-таки дойдет. Хотя это, наверно, и глупо.

Глава 58

Глава 58

Дарья

Конечно, я сомневалась, стоит ли. В первую очередь из-за Рината, конечно. Врагу такого не пожелаешь: рассказывать такие вещи о своей матери, да еще, по сути, постороннему человеку. Но понимала, что мне Иван, скорее всего, не поверит. Подумает, что крошу батон на его Румочку. Данька? Тут тоже спорно. Может, это она из ревности. А вот Ринат точно на родную мать наговаривать не станет. Именно поэтому и попросила Ивана приехать. Нет, потребовала. Да, прямо сейчас. Бегом, прыжками.

Тот, увидев Рината, наверняка подумал именно то самое, о чем вопил вчера. Что Данька и правда… притащила в подоле. У меня от этого чертова подола уже глазик дергаться начал.

Выслушал Иван молча. Поверил? Показалось, что да. Но… нет. Ошиблась.

Эх, Ванечка, Ванечка… Я надеялась, что ты не до такой степени отбитый. А у тебя брачный период, и остатки мозга, походу, кое-кто высосал через одно естественное отверстие. В процессе любовных игр. Жаль. Очень жаль.

И Рината жаль, и Даньку тоже. Как она сказала, им обоим отгрузили только по одному нормальному родителю.

Ринат поехал к Тиму, и я примерно представляла, чем это закончится. Тем, что парень хоть и со скандалом, но переедет к отцу. С одной стороны, может, и неплохо. С другой… мы с Тимом вернемся на исходные. Еще одну квартиру снимать? Вот уж точно цирк с конями.

Я приказала себе сидеть и помалкивать в тряпочку. Пусть решают сами. Сейчас это не моя партия, соваться со своим сверхценным мнением не стоит.

Тим позвонил только на следующий день вечером, когда я ехала домой и уже поднималась из метро на эскалаторе.

— Извини, Даш, — сказал устало. — Так завертелось все.

— Я понимаю. Не надо извиняться. Так уж сложилось, что нет оптимального выхода. Любой нехорош. Ринат у тебя?

— Да. Съездил сегодня за вещами. Пока у меня поживет, а там видно будет.

— А что Румия на это сказала?

— Ты правда хочешь знать? — усмехнулся он. — Лучше бы я новый телефон не покупал, побыл бы еще вне зоны доступа.

— Ну тогда Ринат до тебя не дозвонился бы, — возразила я. — И я тоже.

— Ну это да. В общем, Даш… Мысников от вас поехал прямой наводкой к ней и спросил в лоб: было, не было? Та, разумеется, крутила жопой, что все это ложь, пиздеж и провокация, что это вы с Дариной придумали, чтобы ее, святую женщину, опорочить в глазах жениха и сына. Но, видимо, не слишком убедительно.

— А ты откуда об этом знаешь? — Уровень абсурда становился запредельным. — Она тебе сказала?

— Не поверишь. Он сам.

— Кто? Иван?!

На меня уже смотрели с любопытством и недоумением, пришлось пригасить звук.

— Да. Позвонил и спросил, насколько можно верить во всю эту историю. Могла ли в принципе Румия такое устроить. Я сказал, что вполне. Что это в ее забавном стиле. Она способна на любую гадость, если