— Это риторический вопрос. Но, вообще-то, тебе виднее, совсем или еще есть куда падать.

— Нет предела совершенству.

— Ринату расскажешь?

— Сложный вопрос, Даша, — после долгой паузы сказал он. — Это реально дилемма. С одной стороны, надо бы. С другой, ему с ней жить.

— Вот именно! — припечатала я. — Ладно, не мучайся. Я расскажу Даньке, а уж она-то точно ему вывалит.

— Не могу сказать, что ты сильно меня обрадовала.

— Тим! — разозлилась я. — Ты вообще понимаешь, что из этой идиотской ситуации нет такого выхода, чтобы всем было легко и приятно? Эта мина заложена даже не двадцать лет назад, а раньше. И вот теперь она рванула. И зацепила всех. И детей тоже, которые ну вообще ни при чем.

— Даша, сделай одолжение, не ори на меня! — попросил Тим. — У тебя было на ком отыграться.

— К сожалению, я была в кабинете не одна. Еще и перед коллегой пришлось краснеть. Все. Иди на свой диван. А я домой. Тоже отдохну. Или хотя бы попытаюсь.

Выйдя из офиса, я по привычке пошла к машине, но вспомнила, что она в ремонте. Настроение испортилось окончательно. Между давкой в метро и такси в час пик выбрала метро. Это хотя бы быстрее.

Даньки дома еще не было. Она мимоходом чирикнула вчера, что пойдет болеть за Рината на какие-то соревнования, и я ее скоро не ждала. Но они появились в половине девятого, вместе. Оба мрачнее тучи.

Поссорились? Да нет, тогда бы не пришли вдвоем. Или Ринат занял последнее место?

Но когда я разглядела его, ахнула. Рубашка порвана, костяшки на руках сбиты в кровь. Вряд ли на соревнованиях.

— Мам… — Данька посмотрела исподлобья. — Нам надо тебе кое-что рассказать.

— Так, понеслась… коза по кочкам. — В последний момент я спохватилась и заменила нецензурщину словом помягче. — Ринат, давай рубашку сюда, я зашью. А ты иди в ванную, руки перекисью промой. А потом расскажете.

Он не стал кривляться и стесняться, стащил рубашку и ушел в ванную.

— Спасибо, мам. — Данька поцеловала меня в щеку. — Я только хочу, чтобы ты все передала папе. Мы оба хотим.

Кажется, я начала догадываться, в чем дело. Не в деталях, конечно, но по сути. Неужели Тоня была права? Румочка пробила дно?

Ринат возился в ванной долго. Пока я зашивала треснувший шов, Данька накрыла на стол. Молча и хмуро. Наконец они уселись, но есть не спешили.

— Короче, мам… — начала Данька и запнулась.

— Короче, моя мать заплатила одному уроду, чтобы тот Данку напугал и та сама слилась, — вместо нее сказал Ринат, глядя в тарелку. — Чтобы не встречалась со мной.

— И почему я не удивлена? — вздохнула я. — Он это сам сказал? Который урод?

— Ему пришлось. — Ринат покосился на свои руки.

— А еще ему пришлось сожрать те деньги, которые взял, — добавила Данька. — Буквально сожрать.

Прямо захотелось его поцеловать. Мне реально нравился этот парень. Теперь нравился. Кто бы мог подумать? А еще мне было его очень жаль. Потому что ему в этой истории пришлось тяжелее всего.

— Главное — чтобы в полицию не побежал, — вздохнула я.

— Не побежит, — усмехнулся Ринат.

— Потому что я тогда напишу заявление, что он пытался меня изнасиловать. И он это знает.

Сказав это, Данька так блеснула глазами, что аж стало страшно.

— А он пытался?

— Если бы попытался, — жестко сказал Ринат, — тогда бы меня точно посадили.

— Ну так что? — Данька посмотрела в упор. — Ты расскажешь папе?

Глава 57

Глава 57

Дарина

Пока мы ехали в метро, даже немного поругались. Ринат был против того, чтобы кому-нибудь рассказывать. Ни моей матери, ни его отцу.

— Ты рёхнулся, да? — запенилась я. — По-твоему, все ок? Ну да, конечно. Она же твоя мамочка, ей все можно. А я кто?

— Прекрати орать! — прошипел он сквозь зубы. На нас и правда уже оглядывались. — И херь всякую нести прекрати! При чем здесь «твоя мамочка» и «ей все можно»? Тебе хочется разборок и скандалов? Мало того, что уже есть? Я для себя выводы сделал.

— Ты для себя, может, и сделал, — не сдавалась я. — Но я хочу, чтобы об этом знал мой отец. Пусть он тоже сделает для себя выводы. Если поверит, конечно. И я тоже сделаю — кто для него важнее: дочь или какая-то… — Тут я запнулась, потому что на язык просилось очень нецензурное. Помолчала и добавила: — Прости, Рин, но для меня это важно.

Он отвернулся и долго смотрел на свое отражение в темном стекле. Пока поезд не выкатился на станцию.

— Хорошо, Дан, — сказал, не глядя на меня. — Возможно, ты права. Расскажи матери.

— Нет! — Я взяла его за руку. — Вместе. Если мы с тобой вместе, то и это тоже.

— Ладно, — кивнул он с мрачным видом.

По правде, я боялась, что мама, увидев Рината с ободранными руками и в разорванной рубашке, начнет кудахтать, но она держалась молодцом. Отправила его промыть руки, зашила шов. И выслушала относительно спокойно. Плюсик ей в карму. Потом, уже за столом, мы ей кратенько, без подробностей обо всем рассказали. И вот теперь сидим и ждем, что она скажет.

Мама молчит, кусает губы. Потом берет с подоконника телефон.

— Нет, Дань, мы сделаем по-другому.

Набирает номер и говорит жестко, как с провинившимся подчиненным:

— Иван, ты можешь сейчас к нам приехать?.. Да, прямо сейчас…

Я прислушиваюсь, пытаюсь разобрать, что он говорит, но ничего не слышно.

— Это связано с твоей дочерью… Нет, до завтра не подождет… Хорошо, ждем.

Нажав на отбой, мама смотрит на нас.

— Минут через сорок подъедет. Повторите все ему. Если расскажу я, не факт, что поверит.

— А нам поверит? — морщит лоб Ринат.

— Не знаю. — Мама пожимает плечами. — Может, и нет. Но это уже его проблемы, не ваши. А твой отец в курсе?

— Пока нет.

Сидим, едим, потом пьем чай. Разговариваем… о собаках. Почему-то. Сейчас все равно о чем. Ждем в напряжении. Наконец звонок в домофон, мама идет