обморок от обезвоживания. Я сидела в полном недоумении и не знала, как с ней поступить.

Обычному ребенку можно сунуть конфету, и дело с концом. А эта горничная – настоящая бомба замедленного действия, которая разорвется неизвестно когда и как. Кто додумался назначить именно ее моей личной служанкой?

«Жизнь…»

Меня накрыла тоска. Словно было мало самого факта, что я застряла во временно́й петле. Мое уныние усугубилось до такой степени, что я начала сожалеть о своем существовании.

Почему я застряла здесь? Зачем вообще живу? Ах да, все ради своего увлечения.

«Значит, выжить я обязана».

Сделав вывод, что должна любой ценой вырваться из этой петли, я наконец вернулась к реальности.

А Добиэла все продолжала яростно тереть пол и бормотать:

– Не ешьте меня… прошу, не ешьте меня…

Да кто ж тебя собирается есть…

Похоже, лучшее, что я могу сделать, – это не делать ничего, держаться от нее подальше и не заговаривать без нужды.

* * *

Проснувшись на следующий день, я сладко зевнула и потянулась.

– Что за… который сейчас час?..

– Час дня, госпожа.

– Ох…

Говорят, чем больше спишь, тем крепче сон. Моя же продолжительность сна, похоже, давно вышла за пределы человеческой нормы.

Даже служанки, которые обычно боялись лишний раз меня тревожить, в последнее время позволяли себе осторожные замечания. Может, мне и вправду стоит поумерить пыл? Я выглянула в окно. Небо было пасмурным, воздух – влажным и липким.

Скоро должен был пойти дождь.

Странно. Обычно погода стояла ясная… Неужели в петле она могла меняться?

– Принеси-ка газету.

Я привычно протянула руку за свежим номером, едва поднявшись с постели. Но служанка вложила мне в руки не его, а подарочную коробку.

– А?

– Книги, которые вы заказывали, доставлены.

– Э?! – только и смогла выдавить я, уставившись на посылку.

Дрожащими руками я разорвала аккуратную упаковку. Скорее машинально, чем осознанно, так как сон еще не успел окончательно рассеяться.

Внутри коробки оказалось то самое лимитированное издание в музыкальной шкатулке!

«Что?.. Это сновидение?»

Может, я так сильно желала эту книгу, что теперь вижу реалистичный сон? Книга, которую я всеми силами пыталась достать, но, словно в Бермудском треугольнике, потеряла бесследно. Как она оказалась здесь?

Задыхаясь от волнения, я открыла музыкальный ларец.

Взору предстала сияющая, отливающая розовым оттенком кожаная обложка, а комнату наполнила проникновенная мелодия.

«Невероятно. Какая же красивая музыка».

Я слышала, что композитором ее был сам автор романа. Линте, что же ты за человек? Желание похитить этого многогранного гения вспыхнуло с новой силой, а потом я опомнилась.

Минуту. Если книга добралась ко мне…

– Сегодня… четырнадцатое число?

– Да, госпожа.

– Правда?!

– Ч-что? Д-да!

– Газету! Принеси газету! – жадно потребовала я, чтобы окончательно убедиться, что следующий день настал.

Служанка выглядела напуганной до обморока, но меня это мало интересовало. Важнее было другое.

С бешено колотящимся сердцем я развернула газету. Имперскую, как всегда.

И едва я увидела дату, как сам собой у меня вырвался ликующий крик:

– Сегодня четырнадцатое!

– Что… ну да, четырнадцатое!

– Сегодня – четырнадцатое!

– Верно, четырнадцатое!

– Кья-а-а-а!

Я так тряслась от восторга, что закричала и, вскинув газету, забралась на кровать и принялась подпрыгивать, как ребенок. Даже в детстве за мной не водилось такого, но сейчас никто не мог меня остановить!

– Г-госпожа, пожалуйста, успокойтесь!

Замолчи! Успокойся сама или иди к Добиэле! Я только что вырвалась из кошмарного плена бесконечного цикла!

Стоп… Но почему все же я перешла в следующий день? Я перескочила сюда так же внезапно, как и оказалась в той петле.

Я резко остановилась, растерянно склонила голову и заметила перевернутую музыкальную шкатулку.

Ах! Мое лимитированное издание!

Я тут же бережно вернула книгу в коробку и спрятала в угол своей спальни.

«Хм?»

Едва я немного остыла от радости встречи с изданием Линте, как заметила, что атмосфера в комнате была какой-то странной.

Служанки выглядели слишком напряженными. Их лица были не просто испуганными, казалось, будто в этот самый момент они вдыхали смертельный яд. Да что, черт возьми, происходит?

Хотя… Раз их госпожа внезапно закатила истерику, прыгая на кровати и крича несуразицу, им и правда могло стать страшно.

Да, это объяснение выглядело правдоподобным. Но все равно что-то не сходилось. Даже когда я, находясь во временно́й петле, днями вела себя странно, разговаривала сама с собой, сходила с ума от скуки, они так не пугались.

И тут мой взгляд упал на Добиэлу с перевязанным лбом, которая стояла, не смея поднять глаза.

«Неужели… из-за вчерашнего?»

Может, они решили, что злодейка снова сорвалась, поэтому и покалечила служанку? Хотя вчера я случайно метнула книгу в Добиэлу и рассекла ей лоб, я обработала ей рану, чтобы не было осложнений!

«Или… они думают, что увечья от ударов об пол – это моя работа?»

Никто ведь не видел нас тогда. Возможно, горничные подумали, что я схватила Добиэлу за волосы, таскала повсюду и била ее головой.

«Ужас».

Внезапно я оказалась в роли подозреваемой в жестоком обращении с детьми. И эти несправедливые обвинения глубоко задели меня. Я уже начала было думать, в какую инстанцию мне следует обратиться, чтобы доказать свою непричастность.

«Минуточку… а что, если… это…» – забрезжило где-то на краю сознания.

Почему цикл временно́й петли начался именно в день затмения? Ведь целый месяц до этого ничего не происходило.

«Что же тогда случилось?»

Я напрягла мозг, отчаянно пытаясь понять, как все это было описано в романе.

Затем, как молния, меня пронзила нить воспоминаний. В тот же миг мои глаза распахнулись.

«Точно! Это же тот день, когда Айла окончательно поддалась зависти к Шарлотте и ступила на путь злодейки! Именно тогда она начала издеваться над слугами особняка и поносить Шарлотту!»

Почему для этой сцены нужно было солнечное затмение? Потому что первое появление злодейки, окутанной тьмой героини, с коварным смехом совершающей нехорошие поступки, – это клише, старое как мир. Его использовали бесчисленное количество раз с момента зарождения литературы.

Вероятно, я задумывала ту сцену как своего рода презентацию того, насколько жестока и злобна Айла. И хотела дать читателям понять, что ненавидимая такой злодейкой Шарлотта столкнется с невыносимыми трудностями в будущем.

Наверное, десять лет назад я рассудила: «Злодейка должна быть именно такой». И гордилась своей находкой. Если когда-нибудь изобретут машину времени, я первым делом отправлюсь в прошлое, чтобы прибить дуру, которой я была!

Я собрала все разрозненные подсказки.

Первая: я вселилась в тело злодейки.

Вторая: всеми силами избегала главных героев, тихо жила в особняке и лишь читала книги.

Третья: через месяц после попадания в тело Айлы, в день полного солнечного затмения, я оказалась во временно́й петле.

Четвертая: из-за нелепой случайности я